Вышел хозяин, борзый такой, мы его застрелили

Меня зовут Наталья Древаль-Печорина... ( Лает собака – прим. ред.) Одну секунду, извините...

Все в порядке.

Меня зовут Наталья Древаль-Печорина, я сейчас нахожусь в городе Бравары́, Киевская область. Занимаюсь я фотографией, – я фотограф, – и открыла свою фотошколу в Бравара́х недавно, несколько месяцев назад.

То есть уже после начала полномасштабной войны?

Да-да, совершенно недавно.

Давайте начнем разговор про вашего отца. Ваш отец Анатолий – человек большого количества талантов и профессий. Чем он занимался, как он к этому пришел, какие титулы у него были?

Папа занимался автомобильным спортом, автослесарем был, механиком – вообще прям с юности. Водил машину он, наверное, еще в школе, даже до того, как можно было получить права. В свое время он преподавал в школе автодело. Он родился и вырос в Молдове, там создал первую семью, а потом, уже после 20 лет, он переехал в Украину, в Киев, и там уже познакомился с моей мамой, и я родилась. До моего рождения он занимался каскадерством, он был каскадером. Участвовал в гонках ветеранов он до последнего, до последних лет своей жизни, а каскадерством занимался до моего рождения. Мама потом, когда забеременела и пришло время мне появиться на свет, сказала, что «дочери нужен отец, поэтому сегодня будет твоя последняя съемка». Папа со съемок приехал в роддом и успел к моему рождению. Каскадерство закончилось к дню рождения.

Он последний раз снимался в день, когда вы родились?

Да, он еле успел вернуться.

Обалдеть, вот это да. Скажите, пожалуйста, в каких фильмах он снимался? Смотрели ли вы эти фильмы?

Я смотрела эти фильмы. Это фильм «Ярослав Мудрый», это фильм «Пираты Карибского моря» (героиня ошиблась названием – прим. Он говорил, я, конечно же, позабывала. ред.), еще много других. Мы сидели всей семьей, ждали этого выпуска фильма, это еще был черно-белый телевизор. Там что-то маленькое падает со стены с большой, папа говорит: «Это я». Мы такие: «А, да-да-да, точно, да! Плохо видно, конечно, но мы тебе верим». Ну и очень сильно он на эту тему шутил. Когда титры шли, иногда его упоминали, – Анатолий Древаль, – иногда нет, он такой: «Ну видите, написано „и др.” – это „и Древаль”». Не всегда его упоминали в фильмах, но у нас сохранились немножко фотографий, где его тушили и все такое. И с Ласточкиного гнезда он прыгал. Поэтому мы смотрели, и папа такой: «Вон-вон, вот это вот я». Не то что он крупным планом там.

Правильно ли я понимаю, что он был не только автокаскадером, но и вообще в разных сферах себя проявлял в каскадерстве?

Именно в фильмах он был просто каскадером, не авто. Он прыгал постоянно там без страховок с каких-то стен, с каких-то срывался башен... А в своей деятельности в автоспорте, в соревнованиях, его там и заносило, и тушили машину, и все такое. Но это был просто автоспорт – соревнования европейского уровня и у нас [в Украине].

Как он пришел к кино? Как он стал каскадером? Он вам рассказывал об этом?

Как пришел в кино, не рассказывал. Меня тогда еще не было, и как-то не заходила речь. Я так понимаю, что какие-то знакомые... На киностудии Довженко он кому-то что-то отремонтировал, скорее всего, или кому-то давал уроки. Он водил, давал уроки по контраварийному управлению автомобиля, – в условиях заноса и все такое. Раньше это было в новинку: управляемый занос, вот это вот все… Сейчас это популярное такое стало, в советское время это было что-то из ряда вон выходящее. Такие люди были единичные. Его, конечно же, быстро заметили и предложили один раз где-то снять. И как-то так пошло-поехало. Я бы не сказала, что он шел к съемкам осознанно. Это случайность, просто автодело его туда привело. Конечно, ему нравилось.

Я правильно понимаю, что он стал каскадером, когда уже переехал в Киев?

Да.

Вы сказали, что эти виды вождения, – это что-то необычное для советского времени. Где он этому научился?

Он этому сам научился, самостоятельно. Поскольку опыт очень большой, а [умение] управлять автомобилем в аварийных ситуациях приходит с опытом, то он просто этому научился и мог уже дать, исходя из своего опыта, эти знания за деньги другим людям. Он не обучался ни одного дня в автошколе, шутил, что «я родился с рулем в руках». Это просто как-то органично у него выходило. Он даже не задумывался, он говорит: «Я не задумываюсь, когда я это делаю. Когда, например, я не торможу на гололеде, когда я выкручиваю руль в противоположную сторону от заноса, над этим я не думаю».

То есть он просто в какой-то момент потом сдал на права и все?

Сдал на права, как только это было возможно. Он ездил без прав в юности, потом, как только было юридически возможно, с 18 лет сдать на права, [ сдал]. С 16, кажется, на мото, с 18 – на авто, а дальше он повышал эти категории и на грузовик, и на автобус. У него открыты все категории.

А откуда у него была возможность пользоваться машиной? У него у родителей была машина?

Мне кажется, что у [его] родителей не было машины. Был мотоцикл с коляской. Я так и не поняла, это его был изначально или он брал у знакомых. [ Мы] не разговаривали мы на эту тему. Он вырос в бедной семье, я не думаю, что у них была машина. Скорее всего, кто-то давал погонять.

Какие титулы были у вашего отца? Я читала, что он был чемпионом Европы. Это так?

Да, чемпионом Европы по автомногоборью. Честно говоря, до сих пор не знаю, что это значит. Папа мне рассказывал, что это значит, что он может участвовать во всех видах автогонок, поэтому называется «автомногоборье». То есть разные виды гонок, и на багги и на ралли, и кроссы, и еще по вертикали... Ну, в общем, все виды гонок, которые возможны, вот он может в них во всех участвовать. У него титул мастер спорта по автомногоборью европейского класса.

И чемпион СССР тоже по автоспорту?

Это да, это само собой. Но вот европейского класса – он им очень гордился, что это не только СССР, а еще и по Европе. Это был для него предмет гордости отдельной.

Я уточню один момент, связанный с каскадерством. Вы сказали, что он закончил в день вашего рождения. Сколько ему было лет тогда?

Был 1983 год. Сколько ему было лет... Папа 1951 года. Это надо посчитать...

И я правильно понимаю, что мама ему позвонила прямо из роддома и сказала, что «ты заканчиваешь»?

Она сказала «заканчивай» раньше, папа такой: «Хорошо», – и поехал. А потом она попала в роддом и начала его везде искать, звонить по знакомым, потому что «ну я уже в роддоме». И папа, в общем, экстремально все там закончил-завершил. Он сказал, что «я не думал, что я успею в рождению, потому что мне надо было закончить съемки, я не мог просто так сорваться». Но он говорит, очень сильно спешил эту дорогу домой (имеется ввиду, в роддом – прим. ред.), и это было последнее...

Он приехал в роддом и вы родились?

Да, он приехал в роддом, подождал немножко, и я родилась. Мне еще говорили, что я типа я папу подождала.

Обалдеть. Скажите, Здорово. пожалуйста, чем ваш папа занимался в последнее время? Насколько я понимаю, у него был багги центр. Можете ли вы подробнее об этом рассказать? Как давно он этим занимался? Где он располагался? И что это вообще за центр, что это за вид машин?

Идея эта у него возникла давно очень. У него сначала был свой автосервис на Позняках, он там снимал в военкомате помещение много лет. У него такой характер, он не может одним делом заниматься очень долго. Он хочет постоянно что-то совершенствовать. У него очень сильный характер, волевой. Постоянно он думал, а что же лучше сделать, как бы ему еще усовершенствовать его навыки. В школе преподавал автодело. Ему все казалось мало. Я помню, как он садился вечерами ужинать, брал листок бумаги и чертил какую-то трассу. И говорит: «А что, если я арендую землю и вот буду давать в прокат машинки? Я бы их делал». На багги он участвовал сам в соревнованиях, он знал, как устроено все. Он был первоклассным мотористом, он знал изнутри устройство автомобиля и мог собрать его из любых деталей. Вынашивал эту идею очень давно. Потом, следующим этапом, он узнавал, как, где можно арендовать эту землю. И первая его локация, это было в Киеве на Днепровской набережной, на метро «Левобережная», где сейчас Луначарского улица и стоит храм греко-католический. Вот там у него была первая локация. Это было просто пару машинок – он купил, он их еще пока не делал, – палатка, и он давал [иx] на время в аренду. Как картинг, прокат багги. Сам трассу проектировал и рыл какую-то там... Я помню, доставал где-то мини-трактор, этим трактором с ковшом самостоятельно все делал.

Обалдеть. Когда это было?

Я уже школу закончила. Это было начало 2000-го, где-то 2003–2004-й примерно года. 2005–2006-й даже скорее. Мы говорили ему: «Может быть, ты кого-то возьмешь, каких-то сотрудников? Так нельзя, один». А у него всегда был девиз по жизни: « Хочешь сделать хорошо – сделай сам». – « От этих сотрудников, – говорит, – мне от них больше проблем, чем пользы». Он был перфекционист и [имел] очень жесткий и сильный, резкий характер. Или все, или ничего, или хорошо, или не делай никак. Ну конечно же, приходили мальчики, студенты, что-то пытались делать искренне, но у них не очень получалось. Папа за словом в карман не полез, не лезет всегда, и долго никто у него не задерживался.

Студенты, у которых он преподавал?

Разные. Это были и по знакомству, это были и какие-то мальчики в техникуме, где он когда-то преподавал. И мне всегда их было так жалко, думаю: “Боже…” Многие говорили потом, потом уже, спустя многие годы, что «мы были в армии, и вот то, что мы были в армии, это абсолютно ничего не значит после практики у Анатолия Ивановича». Поэтому папа делал все самостоятельно. После того, как началась застройка набережной, папа начал искать альтернативные варианты земли в аренду и нашел на Житомирской трассе « Два бобра», центр отдыха. И он у них рядом арендовал землю. C нуля там начинал, рыл эту трассу и жил там какое-то время, летом особенно. Потом и там что-то по каким-то организационным моментам не сложилось. Он тоже по Житомирской трассе, только дальше, ближе к селе Мила, взял в аренду землю. Последнее место расположения багги-центра было там. Постепенно он расширял спектр услуг. Уже была и детская зона отдыха, потому что многие приходили покататься на багги семьями. Жены просто стояли. Папа сделал зону отдыха: шашлык, барбекю, пострелять из лука, из пневматического ружья, если с подростками приходили. И для самых маленьких он собственными руками построил маленький такой городок: детская площадка с качелью, с тарзанкой, с горкой. Чтоб можно было комплексно приходить всей семьей, чтоб каждый нашел себе занятие. Ну и рядом была у него его СТО по-прежнему. Он занимался ремонтом автомобилей, к нему по-прежнему их привозили. И еще он занимался изготовлением из советских «Запорожцев» [внедорожников]. Он спиливал крышу, ставил другое шасси, другой мотор, из «Запорожцев» был только кузов, и делал внедорожники. Он сделал даже амфибию – как-то колеса надувались, эта машина могла даже плавать. Это были такие штучные заказы.

То есть он их делал на продажу, по заказу кому-то?

На продажу, на заказ, да, вот такие вот штуки. Ну и сафари-джипики из «Запорожцев». Корреспондент: А правильно ли я понимаю, что отец был самоучкой, у него не было инженерного образования? Не было инженерного образования, был самоучкой. Единственное, что он просил помочь – это сделать ему чертеж. У него были знакомые, дипломированные инженеры, он просил сделать чертеж, чтобы эта вся конструкция выдержала нагрузку. А потом он уже сам и трубы гнул, и начинял мотором мощности соответствующей, и на шасси ставил – это все самостоятельно делал.

Можете ли вы подробнее рассказать о том, что такое багги-центр, что такое багги вообще? Я почитала и поняла, что это машины, которые собираются вручную для гонок по пересеченной местности.

Вы, в принципе, достаточно емко описали. Багги – это такой вездеходик открытого типа. Такие дуги идут по всему периметру автомобиля, дуги безопасности. Человек находится в середине – один или два. Большие колеса, большие шасси, больше, чем кузов автомобиля. Нужно для того, чтобы если вдруг машина перекинется, чтобы человек находился в капсуле. И вверх защищен у него этими дугами, и колеса защищают его, то есть никак абсолютно человек не может травмироваться. Если хотите, я вам потом могу кинуть ссылку на его личную страницу, чтоб вы посмотрели визуально, что это такое.

Да, я видела. Мне важно, чтобы читатели тоже поняли, о чем идет речь. Не все знают, что это такое. И Анатолий сам собирал эти машины?

Сам собирал их, да. Иногда он скупал нерабочие автомобили и делал рабочие, а иногда варил с нуля из труб. Реально брал трубы и варил новые багги. По-разному комбинировал.

И на этих машинах могут ездить и дети, и взрослые?

Там было пару маленьких багги. Насчет детей – там только было ограничение по росту, насколько я понимаю. И дети у него ездили рядом с ним. Они самостоятельно не могли ездить, в целях безопасности папа должен находиться рядом. Они не могли даже ездить рядом со своими родителями. Если ребенок захотел поехать, – подросток или даже меньше, чем подросток, 10–11 лет, – папа говорил: «Окей, но не с твоим папой, а со мной ты поедешь».

Он сажал ребенка в свою машину или просто ехал рядом с ним?

Он сажал ребенка за руль, сам садился рядом и выступал в роли инструктора. Если ребенок совсем маленький, то ребенок садился рядом на пассажирское сидение, а папа садился за руль.

Насколько давно существовал этот центр? И правильно ли я понимаю, что отец жил в том же месте?

Да, там жил последние, наверное, лет пять. До этого он жил в Киеве. У него после моей мамы была еще семья гражданская, они были не расписаны. Они с мамой до сих пор не разведены. У нас хорошие, нормальные отношения с той семьей, с моим маленьким братиком. У меня есть маленький братик, который младше даже моего младшего ребенка. Но у нас у всех очень хорошие европейские отношения. Да, он жил [на территории багги-центра] последние несколько лет по семейным обстоятельствам, а до этого он жил с моим братиком и с его мамой в Киеве.

Насколько давно он основал этот центр?

Если именно на Житомирской трассе, не брать во внимание Киев, то, наверное, около 12 лет.

Вы сказали, что он жил с другой семьей. Они развелись с вашей мамой, верно?

Расстались с мамой, но не развелись. Но отношения поддерживали они все равно и через меня, и напрямую. Мама даже поддерживает отношения с папиной второй женой, третьей даже (до мамы Натальи у ее отца был первый брак, так что жена, которую Наталья вначале называет второй на самом деле, третья – прим. ред.).

Как ваш отец встретил войну? Поняла вас. Давайте перейдем к 24 февраля. Помните ли вы первые разговоры с ним на этот счет? Не предлагали ли вы ему уехать? Потому что по возрасту, насколько я понимаю, он мог выехать.

Еще до 24 февраля это в воздухе витало и мы, конечно же, об этом говорили. Он был очень взволнован, обеспокоен, каждый раз нам говорил: «Где вы ходите?! Идите домой!». Я так понимаю, что он с кем-то общался и его кто-то... м-м-м... Ну, кто-то соответствующим образом на него влиял, вот таким вот «неврозным» образом относительно войны. Может быть, даже его жена третья, – они общались плотно, а девушки, женщины, они очень эмоциональные... Он такой заряженный мне звонил, говорил: «Ты знаешь, что вот такое надвигается?» Я постоянно его успокаивала, говорила: «Папа, давай мы раньше [времени] друг друга не будем хоронить. Надвигается так надвигается, надвинется – значит, мы будем решать проблемы по мере поступления. Ты давай успокойся. У нас все хорошо: мы в Киеве гуляем». Мое такое отношение на него влияло, я так понимаю, даже более, чем чье-либо отношение, потому что он меня очень любил. Я его единственная дочка младшая: у него два сына, у меня два старших брата и один младший (вероятно, Наталья оговорилась, Он меня очень любил всю жизнь. и у Анатолия три сына – прим. ред.). Даже вот я уже взрослая была, и прям это, я его любимая доця, только «лапочкой» меня называл. « Наташа» – это когда что-то я не то сделаю. Это было можно посчитать было на пальцах одной руки – «Наташа». А так – «лапочка». И вот когда вот он взволнованный звонил мне говорил, а я его успокаивала, он сразу менялся моментально, такой: «О, мне нравится твое, твое настроение», « О, ну хорошо, хорошо, что ты так к этому относишься». На него это влияло положительно. Потом, конечно, после 24-го, когда все это началось, папа вообще очень сильно изменился в лучшую сторону. Он жил на Житомирской трассе. На заборе у него было написано «Багги-центр» – проезжаешь, прям было видно, он реально жил на Житомирской трассе. Он очень тесно... м-м-м... взаимодействовал с блокпостами, с теробороновцами, которые там дислоцировались. Подвозил на багги им бутылки для коктейлей Молотова, машины ремонтировал, когда кто-то там обломался, бензин им подвозил. Чувствовал себя к этому всему имеющим непосредственное отношение, и это его очень сильно мотивировало. Когда все началось, у него были на украинской мове «піднесене настрій» (приподнятое настроение – прим. ред.). Совершенно поменялся в лучшую сторону. Конечно, потом, когда все это близилось к ним, прямо катком прохаживалось, – это было видно, как они шли и все на своем пути сметали, – конечно, мы говорили: «Давай ты переедешь, давай сюда [в Киев], давай куда-нибудь переезжай». Рядом дислоцировались наши ребята на БТРе и неоднократно предлагали ему с ним уехать. Он отказывался, и это был его осознанный выбор. То есть это не было, как будто случайно он не успел, хотел, но не смог, – это было его решение, неоднократно это было оговорено. Он решал оставаться и говорил: «Я нахожусь на своем месте». И подкреплял это разными событиями. Например, парень возвращался на БТРе с Гостомельского аэропорта подбитый, прострелянный, и у него заглох двигатель прямо возле папы. Папа его пригласил к себе, дал ему ночлег на несколько дней. [ Этот парень], военный, отвозил семью своего, я так понимаю, командира в безопасное место. Возвращался, попал под обстрел. И говорил, что «Я думал, не доеду живым. Я никогда бы не подумал, что сегодня вечером буду в безопасности, в тепле». Прямая речь, можно это изменить [при публикации]: «Я никогда не думал, что сегодня буду сидеть бухать в тепле с кем-то. Я думал, живым не вернусь». Папа отремонтировал его БТР и через два дня отправил в часть отремонтированным. Это очень сильно его вдохновляло, он не собирался оттуда никуда уезжать.

Наталья, можем на минуту прерваться, чтобы я достала зарядку, буквально даже не отключаясь, и я вернусь к вам, хорошо?

Да. Можем возвращаться.

Спасибо.

Мы остановились с вами на истории про военного на БТРе, который возвращался. Это был первый случай, когда ваш отец начал ремонтировать [ военную] технику и работать с военными? Или до этого у него уже был такой опыт? Честно говоря, я не знаю. Это единственный случай, про который он мне рассказал. Он очень многого чего не рассказывал. И на протяжении всей жизни, когда какие-то случались рабочие моменты, он очень много чего не рассказывал. В общих чертах я знала, что он помогал людям тероб... тероборонистам, которые стояли на блокпостах. Чем конкретно, он обычно не распространялся. Я знаю, [помогал] бензином, мелкий ремонт… Но он не говорил: «А я сегодня сделал двигатель кому-то», « А тому я сделал сегодня это», – такого не было. Он был на такие штуки скуп. А это, видимо, такой был случай… Человек жил у него, и папа решил поделиться. Сколько их было, я не знаю.

А когда произошел этот случай?

Я так думаю, что в феврале, в районе 26-го тире 28-го. Потому что в марте там уже было все очень, ну... Там наших практически в марте не было, там все уже… уехали и предложили папе уехать, и папа отказался.

Что папа говорил вам на ваши предложения уехать? Как он на это реагировал?

Он просто отказывался. Он отказывался и не объяснял причины. Когда что-то происходило, он оказывал какую-то помощь, он говорил: «Наташ, я сегодня отвез им столько-то бутылок для коктейлей Молотова», « А сегодня я заправил [машину]. Обломался человек у меня на трассе», « А сегодня ко мне приехал обстрелянный БТР, я отремонтировал – ну как я могу уехать?» Потом он перестал об этом говорить.

Если я правильно вас поняла, вначале он очень тревожно относился ко всему, что происходит, а потом он включился в помощь, начал помогать военным?

До войны, когда это все слухами наполнялось, он был тревожный очень. А потом, когда война началась, он увидел, что он является участником на стороне Украины и несет какую-то пользу. Он очень был мотивирован и воодушевлен. Прям вот с началом войны он поменялся в такую какую-то вот... м-м-м... ну, другую позицию, такую осознанную. Он мне часто говорил: «Я нахожусь на своем месте. Я не хочу отсюда никуда уезжать, потому что я чувствую, что я нахожусь на своем месте». Что он в это вкладывал? Ну, наверное, эту помощь посильную, которую мог оказывать со своей стороны.

Он вам рассказывал, военные сами к нему начали обращаться, или он первый проявил инициативу и начал что-то делать?

Когда как. Я помню, он говорил, что и сам ездил, и сам оказывал помощь, когда видел, что она нужна, и часто к нему приходили и просили что-то. Папа давал то ли детали, то ли бензин.

В вашем посте вы написали еще о том, что он закрашивал знаки. Можете поподробнее опять же рассказать?

В самом начале тогда же, когда коктейли Молотова он подвозил, он тогда рассказывал, что «А мы с ребятами сегодня, я на багги ездил с краской, закрашивали знаки». Знаки, которые расположены перед въездом в населенный пункт, указывают, сколько километров до какого населенного пункта, схемы, как проехать на [конкретную] улицу Киева. Вот это они все закрашивали, чтобы не помогать стороне агрессора ориентироваться на местности незнакомой.

Это было вокруг населенного пункта, где находился его центр, или они по всей трассе ездили?

Диапазон, километры я не знаю. Я так поняла, что до Киева он ездил, на въезд Киева, и, наверное, в другую сторону, противоположную, тоже на сколько-то километров. Насколько далеко, не знаю, к сожалению.

А коктейли Молотова он сам делал или он просто привозил компоненты какие-то для военных?

Привозил и бутылки, и горючее, и ткань.

Он говорил, что именно за военные это были? Это была какая-то часть, которая располагалась рядом?

Название части не говорил. Я знаю, что тероборона там точно стояла и где-то неподалеку, не на трассе, стояли ЗСУ, отряд какой, я не знаю. [ Они] ему и предлагали, когда уезжали в первых числах марта, когда уже было понятно, что сюда идут [российские войска], и уже находиться бессмысленно было, они предлагали папе уехать с ними, но папа отказался. То есть, [ там стояли] тероборона и один какой-то пост ЗСУ, конкретно кто, я не знаю. Вообще очень мало с ним об этом говорили. C 24-го по 3-е марта очень мало дней просто.

Вы написали о том, что, когда отцу предложили уехать на БТРе, он отказался и позвонил всем попрощаться.

Да. Но на БТРе ему предложили, я так понимаю, в начале марта они уезжали, а попрощался он 3-го марта. Он всех обзванивал, я была тогда в поезде на Львов. То есть они уже уехали и их уже несколько дней не было.

Вы имеете в виду, военные?

Да, ЗСУ, которые предложили ему уехать. Они уже к этому времени отсутствовали несколько дней там. А позвонил папа, я так поняла, по другой причине. То ли он увидел российских военных, потому что у него был очень встревоженный голос, как будто бы вот реально он... То ли они зашли сразу… Я могу только догадываться. Потому что по протоколу как раз 3-го марта его и расстреляли. Могу только догадываться, что, возможно, он их увидел и понимал, что ему нужно дальше делать, и перед этим он всех обзвонил. Это моя теория.

Можете ли вы подробнее рассказать об этом разговоре? Что это был за разговор? Что он вам сказал?

Мы тогда с дочкой попытались сесть в электричку на Львов. Было очень много людей, просто давка неимоверная. А у нас с папой всегда был такой уговор, что если он звонит, а я не подхожу, то он не перезванивает еще раз. Я вижу, что он позвонил, и я всегда ему перезвоню. Если он перезванивает, это означает, что что-то срочное и я должна сейчас прямо взять трубку. Я слышу, звонок идет какой-то, я не могу физически взять, у меня собака в руках, у меня дочь рядом. Мы сели в этот поезд, и тогда я уже взяла телефон и смотрю, что у меня 11 неотвеченных вызовов от папы. Ну такого никогда не было, никогда такого не бывает, чтобы 11 неотвеченных вызовов. Я тогда поняла, что что-то случилось. Я начала ему сразу перезванивать. Он был очень взволнован и говорил очень быстро, и говорил мне, чтобы я тоже говорила очень быстро. « Я только хочу, – говорит, – спросить, все ли у вас в порядке». Я говорю: «Да, папа, все в порядке, мы, – говорю, – в поезде на Львов». А он не знал об этом, это было у нас спонтанное решение.

Он не знал, что вы уезжаете?

Да, это решилось очень быстро, за пару часов до выезда. И после этих слов он просто настолько поменялся в разговоре, он... Ну, он так: «Лапочка, ничего себе! Я так рад!» – вот такими вот словами, то есть совершенно поменялся. И как будто бы выдохнул, он такой: «Боже, я так рад за вас!» Типа: «Ты молодец, что ты так решила! А Илларион с тобой?» – это сын мой. Я говорю: «Нет, Илларион, – говорю, – решил остаться». Я говорю: « Вообще в шоке с этой ситуации», – потому что он обещал приехать, не приехал, таким обманным путем остался. Он никогда не хотел выезжать, но хотел, чтобы мы с дочкой уехали.

Вы говорите про сына сейчас вашего?

Да. Папа спросил, сын ли со мной, я говорю: «Нет, сын остался. Обещал приехать к нам на вокзал, но не приехал». Он решил нас выпроводить таким образом, потому что я ему сказала, что я без него не уеду. Он сказал: «Хорошо...»

Он должен был приехать к вам на вокзал и вы должны были ехать с ним и с дочкой вместе?

Должны были вместе ехать, да. Это отдельная история. Он [сын] говорил: «Садитесь в поезд, мы встретимся на границе…» – ну, в общем, любыми путями хотел, чтобы мы сели в поезд и уехали. А потом, когда уже мы сели в поезд и я ему звоню, он говорит, что «я остался дома и никуда не уехал и не поеду, мама, как и хотел раньше. Главное, что вы уехали. Спасибо, слава богу». Я это папе передаю все. Папа говорит: « Я им очень горжусь, я ему сейчас позвоню». Ну а история с сыном [такая]: говорю, что «поехали», а сын говорит: «Мама, женщины и дети должны уезжать, а мужчины должны оставаться». Я говорю: «Ну так тебе 16 лет, ты ребенок, поехали». Он говорит: «Нет, я, – говорит, – мужчина». Ну, в общем, вот такой был телефонный разговор с сыном.

Сын жил отдельно от вас, вы поэтому были в разных местах?

Нет, сын жил вместе. Он просто поехал провожать свою девушку на вокзал, которая тоже уезжала в Германию. Потом сказал: «Я с ней сяду, и мы на границе в Польше встретимся, ты езжай главное, и я поеду». А потом оказалось, что он просто с вокзала вернулся домой. Папа тогда сказал, что он будет сейчас ему тоже звонить, что он им очень гордится. И потом позвонил ему. Мне рассказывал сын, что он [Анатолий, отец Натальи] говорил, что он его очень любит, что он им очень гордится. Он практически всем говорил, что он очень любит того, кому он звонил. Моему брату позвонил. Начал всех-всех обзванивать. И после этого я написала ему в вайбере, он уже не получил сообщение... Я ему потом перезванивала, и он уже не брал трубку. Пропал из сети, это было где-то около часа дня. А в 16 часов появился. Дошли все сообщения, стали прочитанными, но неотвеченными. И потом уже исчез из сети на долгое время. То есть такое ощущение, что... Папа бы всегда бы ответил. Он увидел, что кто-то написал, – если это был бы он, он бы, конечно же, всем поотвечал, кто ему пишет. Но такое ощущение, что человек, который взял телефон, посмотрел, вынул сим-карточку и вставил другую. То есть просмотрено все, но не отвечено, и больше к этому аккаунту никто не возвращался. Вот такая была ситуация с телефоном.

То есть, когда он звонил вам, вы не восприняли это как прощание? Он не говорил о том, что он в опасности, или что-то подобное?

Не говорил, что в опасности, это чувствовалось. Я восприняла это как прощание. Я ему говорила: « Папа, мы ненадолго. Ты не переживай, мы скоро встретимся. Я во Львов буквально на чуть-чуть. Когда это все закончится, я сразу же приеду». И мне показалось, что он в тот момент расплакался. И когда я говорю, что «Мы скоро увидимся», у меня в голове мысль вторая сразу, моментально, что «никогда мы, Наташа, больше не увидимся, скорее всего». Я не знаю, откуда эта мысль взялась, но реально я восприняла это как прощание почему-то. Тогда еще я не знала, конечно же, точно. Но у меня такая мысль сразу же, что, наверное, все-таки никогда не увидимся.

Это было 3-го марта?

Да.

И вы тогда уезжали во Львов, и потом дальше перебрались в Европу?

Да, во Львов, потом в Польшу, а потом так сложилось, что знакомые позвали в Париж, в пригород Парижа. Мы прожили в пригороде Парижа 3 месяца.

Как вы узнали о том, что случилось с папой?

Мы потеряли связь, и мы... м-м-м... начали любыми способами его искать, будучи во Львове. Я уже не знала, к кому обращаться и даже связалась с теробороной львовской, говорю: «Может быть, у вас есть знакомые какие-то на Житомирской трассе в Киеве с теробороной? Вот я скажу место дислокации, пускай придут посмотрят. Я человека ищу». Со своими знакомыми, фейсбучными друзьями, они распространили информацию по местным группам: Мила, Мрiя, Сто́янка, вот это вот все. И около 9-го... Все утешали меня, мне говорили, что там просто грохнули вышку и там все без связи: «все нормально, скоро все найдется, все будет хорошо». Действительно, многие понаходились, действительно, не было связи со многими, потому что просто не было мобильной связи. Потом уже, будучи во Франции, 9-го марта мне позвонила девочка по фейсбуку, по мессенджеру, и сказала, что с ней связались соседи, с папой рядом жили, уточнили, какая у папы была машина. Я рассказала. И они сказали (видимо, что она сказала - прим.ред.): «Наташ, имеется в виду, у меня, – говорит, – плохие новости. Мне сказали, что папу расстреляли». Она, конечно, не видела этого всего, эта соседка, но к ней 5-го марта…

Это была соседка, которая жила рядом с базой, которой папа владел?

Да, да, это был район частного сектора, поэтому там были соседи рядом.

Уточните, пожалуйста, как назывался поселок?

Поселок назывался Мила. Поскольку их там, там два, Мила и Мрiя, то багги-центр назывался «Мрiя» с маркетинговой точки зрения, так было благозвучней, багги центр «Мрiя». На самом деле он ближе находился к Миле и территориально относился к Миле. И соседка сказала, что 5-го марта вечером поздно очень к ней в дом вломился пьяный русский солдат и сказал, что он теперь рядом, « мы теперь ваши соседи», « тут у вас есть багги-центр, мы теперь там живем», « там у вас... там был хозяин, мы, в общем, пришли...», как-то он так выразился... такой то ли борзый, то ли такой... м-м-м... ну, типа безбашенный. « Мы пришли, на нас накинулись типа собаки, мы их застрелили. На звук вышел хозяин с отверткой в руках, типа борзый такой, ну, короче, мы его застрелили тоже». Соседка этого не видела, она слышала, как скулили собаки, и выстрелы она слышала тоже, но на свои глаза она это не видела. Я, конечно, естественно, я поверила этому все равно, но я не говорила и решила не говорить об этом тем, кто находился в Киеве: моей маме, моему сыну, моему брату. Никому я решила не говорить, пока я не удостоверюсь в этом точно. Естественно, моей дочке тоже я не говорила во Франции. И это было, наверное, самое тяжелое, – когда ты не можешь об этом никому сказать вообще. А дочка, она... Нас как раз тогда, когда я узнала, в этот же день повезли на экскурсию в Париж, и она восторгалась этим всем, ходила фотографировалась. Я не должна была показывать, что что-то случилось, потому что она будет спрашивать. И я вместе с ней ходила и тоже восторгалась и играла роль, что все хорошо, чтобы не дай бог она ни о чем не догадалась и не начала спрашивать. Единственное, кому я сказала, позвонила, это моему мужу. У нас тоже хорошие, нормальные отношения, но мы давно уже отдельно живем. Я ему позвонила и сказала. И подруге своей позвонила и сказала, потому что невозможно было это все держать в себе. И конечно же, я им сказала, чтобы они не говорили остальным, пока я не узнаю точно. Я не планировала говорить до победы этого, но когда отступили и [мне] стало полегче, особенно когда другие доказательства всплыли, я, конечно, уже рассказала постепенно. Постепенно подводила и маму, и Иллариона, что «вот, дедушка пропал, но нашли кого-то похожего на него, мы пока не знаем точно, мы ждем...». Потом, через пару дней, я говорила: «Ну, скорее всего, все-таки это он, но мы еще подождем...» – чтобы это было плавно, не так, как на меня это все обрушилось, чтобы это не было ударом каким-то. Я создала в вайбере группу папиных знакомых, чтобы мы вместе информацию один раз публиковали и чтобы все знали, чтобы мы каждому не писали. Мы вместе искали папу. И однажды, спустя месяц, в начале апреля, после 7 апреля, я просыпаюсь от того, что мне в какой-то из мессенджеров фотографии кто-то кинул. В предпросмотре было видно [сообщение]: «Посмотри. Кажется, похож». И я открываю фотографии, а там фото обгорелого трупа, который действительно похож на папу. Это было, конечно... Я понимаю, что это мужчины и что они к этому как-то относятся, может быть, не так, но это был для меня большой шок.

Это был чат в вайбере, который вы создали, чтобы искать вместе с папиными друзьями и коллегами его?

Да.

И кто-то в этот чат скинул фотографию обгорелого тела и написал, что, вероятно, это он?

Ну, не в группу скинули, скинули мне в личку, а потом продублировали и в группу тоже. Человек зарегистрирован был в базе неопознанных тел. Была база неопознанных тел, где люди, которые потеряли без вести людей, зарегистрированы были и смотрели, мониторили, нет ли среди мертвых. К сожалению, иначе невозможно найти. И один из знакомых увидел, что похож, и территориально местонахождение – село Мила. И правда был поxож… Там был прилет в дом и это все потом горело. Я так понимаю, папу когда убили, он упал на бок. Одна часть этого человека очень плохо сохранилась, а другая неплохо сохранилась. По той части, стороне, которая сохранилась неплохо, мы могли понять, что это папа. Потом уже, конечно, поехали на опознание и...

Вы уже на тот момент вернулись в Украину?

Я была еще во Франции. На опознание в срочном порядке поехала папина последняя жена Валентина. Это нужно было сделать очень быстро, оперативно, а я была во Франции, я не могла приехать оперативно и быстро. Она его опознала по особым приметам: шрамы, зубы, это все совпадало. Через какое-то время его кремировали, и папа, ну, ждал, пока я его похороню в виде урны, уже когда я вернусь из Франции, что и произошло.

Вы сказали о том, что вы узнали в этом теле папу, в обгорелом теле.

Да.

Вы увидели какие-то знакомые приметы?

Да, да.

Что это было?

Руки. Ну, во-первых, конечно, черты лица, но, вы знаете...

То есть они сохранились?

Сохранилась половина. Он лежал на боку, половина, которая была к земле, сохранилась, а которая сверху, – она горела, она плохо сохранилась. А рука... Руки у папы были такие большие, характерные рабочие руки. Форма пальцев, форма ногтей, вообще размер руки [совпадали]. У него были большие очень руки... Последний такой критерий – это было по рукам, да.

Вы начали рассказывать о том, что вернулись в Украину и сами захоронили урну. Это было ваше решение, что никто не должен хоронить вашего папу [без вас]?

Я хотела кремировать его, но, к сожалению, столько ждать они не могли, потому что очень много поступлений было тел. Я очень сильно этому расстроилась, и кремировал мой брат с папиной последней женой. Мама не смогла приехать, мама слабая по состоянию здоровья и по эмоциональному состоянию. Я очень хотела сделать это лично, самостоятельно. Я не смогла приехать. У меня были другие уважительные причины. И я, может быть, отдельно об этом тоже расскажу. Это отдельный разговор. [ Я хотела] хотя бы захоронить прах лично. И не просто захоронить. Со мной на тот момент связались журналисты, люди, которые хотели о папе написать и книгу, и статьи. И я очень хотела, чтобы об этом максимальное количество людей узнало, и чтобы на похороны приехали те журналисты, которые со мной хотели поговорить, чтоб они это засняли, чтоб они поехали на место его расстрела, чтоб там они поснимали, в каком оно сейчас состоянии. Я хотела, чтобы это были не просто похороны человека, который мирно отошел в другой мир, а чтобы это было необычно, чтобы это было как похороны героя: с журналистами, с преданием огласке, с каким-то сюжетом. Я хотела, чтобы это было как… ну, как захоронение героя. Поэтому я хотела это сделать лично. Конечно же, никто там не смог бы этим заниматься, – ни журналистами, никакими другими вопросами.

Когда произошло опознание и когда произошли похороны?

Где-то в середине апреля, наверное, произошло опознание. Он лежал в морге достаточно давно. Я хотела, я очень хотела сделать все быстро и приехать, у меня не получилось. И поэтому кремировали его в мае, а потом еще спустя месяц, в июне, уже произошло захоронение на Байковом кладбище. Я этого очень хотела, чтоб это было именно на Байковом: у нас там родственники лежат. Ну, вообще мне было все равно обычно, где меня похоронят, где кого… У нас на каждом кладбище кто-то лежит, так получилось. Но обстоятельства смерти вот такие, и я хотела, чтобы это было именно Байковое.

В Киеве?

Да, в Киеве. Чтоб это было там, где похоронены выдающиеся личности, люди необычные, и чтобы папа там был как выдающийся человек, необычный.

Вы сказали о том, что о нем хотели написать книгу. Это было связано с его поступками уже после начала войны? Или это было связано с его прошлой биографией?

Нет, это книга об обычных людях, которые повели себя как герои в процессе войны. Я не понимаю, откуда люди узнают об этом. Я заявила, что я хочу, чтоб об этом узнали больше людей, и это начало происходить, а каким образом, я понятия не имею. Они начали со мной связываться. Со мной связалась девушка, она пишет книгу об обычных людях, которые повели себя по-геройски в этой войне. Про женщину из Бучи, которая в дырочку кому-то кидала еду. Без постоянного места жительства. Она услышала про моего папу и захотела написать о нем. У нас еще будет с ней встреча, пока еще, к сожалению, не было встречи, но она была на похоронах. Она мне подарила кусок от вертолета первого, которого сбили в Гостомеле, он до сих пор у меня. И когда я буду делать памятник, я обязательно туда его вмонтирую, чтоб он там был у папы.

Это первый сбитый вертолет после начала войны?

Да, да.

В одном в одном материале про вашего папу я прочитала, что вот эти вот российские оккупанты, они жили еще в этом доме, в доме и в мастерской. Откуда это известно? Так ли это?

Это известно из его слов. Этот человек подошел и сказал, что они теперь будут там жить.

Это тот, который пришел к соседке папиной?

Да. Если предположить, что он пришел к ней 5-го числа, – она говорит, 5-го числа к ней пришел, – а по протоколам папу расстреляли 3-го числа, то как минимум они два дня там жили. Дальше сколько они там жили, я не могу предположить, но как минимум два дня они жили рядом с убитым человеком.

И, насколько я понимаю, потом мастерскую сожгли?

Мастерская целая осталась. Был в дом прилет. Я сначала подумала, что они подожгли, когда уезжали, но потом человек, который нас там водил, который служит в ЗСУ и нашел тело, он сказал, что это классический прилет. Он был точно в этот дом. Это не поджог, это взрыв. Крышу проломило там просто: от пожара обычного такого не бывает.

Ага. Этот человек, который вас водил, где вы с ним познакомились? Откуда он взялся?

Со мной связался следователь, и от него много контактов. Во-вторых, один из папиных товарищей, он там рядом живет, от него много контактов. Например, там рядом конюшня была, человек ветконюх, который видел собственными глазами, как папу расстреляли. Он сказал, что «если бы Иванович не стал их крыть матом, они бы его типа не тронули, но Анатолий Иванович такой вышел и начал вот...». Это очень на папу похоже, мне даже трудно представить, как бы он себя повел по-другому. Конечно, он бы вышел и начал бы их... Ему было все равно, что у них в руках. Он вышел с отверткой в руках, в очках, босой, потому что быстро собирался, и с отверткой в руках. Ну, что было у него, наверное, под рукой, то и взял. Очень много контактов у меня именно от человека, который жил по соседству. Ну, не совсем по соседству, по улице, остановку нужно было проехать. Один из папиных товарищей. Он дал телефон человека, который нашел папу. 7 апреля, на папин день рождения, его нашли.

В его день рождения?

Да. И я была удивлена: по медицинским, судмедэкспертным протоколам было написано «тіло знайдено 7 квітня». Я, честно говоря, была в шоке. Я сначала писала, что возможно, нашли его даже в день рождения. Я не знала, что действительно в день рождения нашли его. ...

невероятно.

Да.

В каком-то тексте я видела, что у вашего отца были собаки. И этих собак постреляли, а одна собака осталась.

Да.

Она по-прежнему там?

Нет уже. К сожалению, она пропала или куда-то пошла умирать, потому что она оглохла, она всех начала бояться. К ней подносили кушать, до последнего она выходила, пила и кушала, а потом куда-то ушла. Она под проваленной крышей сделала себе место и там находилась. И сейчас ее нигде нет.

Известно ли вам, сколько военных жили в этом доме?

Нет, не известно. Если я не ошибаюсь, к соседке заходило то ли двое, то ли трое. Это неточная информация. Сколько там жило, я не знаю, к сожалению.

Что сейчас с багги-центром? Планируете ли вы продолжать дело отца, увековечив таким образом его память?

Ну, там сейчас, наверное, даже негде это все делать, там просто поле боя. Вся территория в воронках из-под снарядов. Мастерская тоже изрешечена, а дом просто выжжен, только стены остались. Машину папину мы передали на передовую.

Его основную машину, да? Наверняка там было много машин.

Да, она уцелела. Основная машина была передана на передовую. Ее папин товарищ отремонтировал и передал туда. Багги некоторые мы тоже передали детскому центру, одну багги мы передали тоже на передовую под переделку. Две багги осталось. Сейчас я не знаю, как можно это все продолжить. Я, наверное, и не смогла бы продолжить, это очень тяжело и трудно. Я туда когда приезжаю, я воспринимаю это место как мемориал, как памятник, как память этому происшествию. Ребята, папины знакомые, сделали памятную табличку на въезде к нему на территорию. Вдоль дороги находится табличка с его фотографией, с кратким описанием, что произошло, и кратким описанием, кто папа. Я иногда туда привязываю цветы живые. Мне не представляется возможным, как можно продолжить то, что там было.

Вы написали в своем посте о том, что в память о папе вы хотите сделать татуировку...

Да.

Расскажите об этом.

Эх... Э… Ну... Честно говоря, надо, конечно, выносить идею. Я до сих пор ищу мастера. Я хочу, чтобы это был необычный человек. Я со многими в переписках общалась. Меня даже, может быть, качество работы так не интересует, как то, чтоб это был человек подходящий. Ищу эскизы, ищу подходящие изображения. Это не будет прямо папа, это будет силуэт мужчины или мужеподобный силуэт с крыльями и с отверткой в руках.

Вы сказали о том, что вы ищете особенного человека, – что это должен быть за человек? Это должен быть человек, который тоже пережил какую-то личную трагедию, или человек, который участвовал в военных действиях?

Не обязательно. Может быть, просто который бы знал мою историю и который бы хотел ее воплотить, этого будет достаточно. Чтоб это был не просто мастер, который: « Ну а зачем с отверткой ангел?» – ну типа вот такой вот. Чтоб понимал смысл всего происходящего.

Вы еще писали о том, что папа всегда хотел, чтобы у вас была машина, и он даже после своего ухода помог вам эту машину найти. Как так получилось, что у вас никогда не было машины, учитывая то, чья вы дочь? И что поменялось сейчас, что за машину вы нашли?

Это как раз ответ на вопрос, почему я не могла так долго вернуться с Франции. Хотя было очень нужно вернуться, но я не могла, я ждала. Не было возможности, потому что папа купил мне машину. Она была механика, я на ней очень мало ездила, прям ну буквально можно было посчитать на пальцах одной руки. Потом я вышла замуж, родила детей, и на этом моя практика автомобильная закончилась. Я поняла, что мне нужна машина на коробке-автомат. Папа сказал: «Окей, я обязательно, обязательно тебе куплю машину на коробке-автомат. Когда будешь готова, скажи, но я всегда об этом думаю». Он постоянно мне напоминал, что он об этом думает, он обязательно ее купит, и он постоянно мониторит этот вопрос. Дети уже подросли, я уже могла бы приступить к практике вождения. И тут случилась эта история. Знаете, когда горе наступает у человека, ему нужны какие-то точки, даже какие-то примитивные, материальные, меркантильные точки, за которые он может уцепиться и оставаться в этой реальности. И я тогда подумала, что, если папа не смог это сделать, значит, это сделаю я от него, как будто бы это он делает меня счастливой. Папа очень меня любил и хотел, чтоб я была счастлива. А еще тогда отменили растаможку, я подумала: “Я должна воспользоваться таким моментом. Как я привезу ее, я понятия не имею, но купить ее я должна”. И мне очень помог человек… может быть, получится... или не получится, на ваше усмотрение... чтобы фигурировало имя, фамилия...

Я поняла.

Владимир Богуш. Он не выезжал из Бучи, он находился все время в подвале со своей женой. И он удаленно мне из этого подвала помогал найти машину, связал меня с человеком с Германии. Иными словами, как тем, что только папа это помог мне сделать, я не могу объяснить.

Это был папин знакомый?

Это был не папин знакомый, это был мой знакомый, причем с которым мы общались не очень близко даже. Это был фотограф, – я фотограф, он фотограф, – возраста папы, ему около 60 лет. Я даже не знаю до сиx пор, сколько ему лет. И он мне помог так, как будто бы это сделал бы папа. То есть я просто написала, и он со мной связался и помог от и до.

То есть после ухода папы вы решили, что хотите купить эту машину в память о нем? И занялись поисками, находясь во Франции?

Да, как только первый шок у меня прошел. У меня такой характер, что я могу очень сильно травмироваться, но потом я успокаиваюсь, и эту энергию негативную в конструктивное русло направляю. Я помню, я рыдала в фойе на полу в гостинице, где мы жили. Потом я встала, и прям вот у меня в мозгу: « Уж если так случилось, я сделаю так, что о нем [о папе] все узнают, и я куплю себе от тебя [от папы] машину. Это будет твой подарок, как ты хотел. Я сделаю, как ты хотел», – вот с такими мыслями я встала и пошла в номер.

Это было в день, когда вы узнали о том, что случилось?

Да. Потом я устроилась на работу. Я хотела найти какими-то способами, как мне заработать денег. Я одолжила камеру, – я туда [во Францию] поехала без камеры, – устроилась на подработку няней. Все, что можно было, делала, и скопила на машину. Я сама не верила, что это произошло.

То есть вы заработали деньги на машину, уже находясь во находясь во Франции?

Да, и причем не потратив ни копейки социальных выплат, потому что они опоздали и потом пришли уже.

Вы заработали на машину, находясь во Франции?

Да.

Обалдеть.

Да. Нас там кормили просто, приезжали, еду привозили. Я ни на что не тратила денег вообще. Мне дочь говорила: «Мам, пойдем купим там что-то». Я такая: «Нет, мы покупаем машину». – « Но это ж всего лишь 5 евро». Я такая: «Сейчас 5 евро, потом 5 евро, а нам машина нужна».

Вы сказали, что из-за этого вы долго не могли приехать, – вы ждали, чтобы эту машину вам пригнали? Или почему вы не смогли вернуться раньше в Украину?

Да, я ждала, чтобы человек успел ее купить и оформить на меня доверенность. А поскольку это было в Германии, из Франции я должна была приехать в Мюнхен и с Мюнхена уже на машине приехать в Украину. Я была очень завязана под эти бюрократические штуки.

А этот человек, который покупал вам машину, при этом находился в Буче в этот момент?

Нет-нет, в Мюнхене. Ну потому что не было у Владимира Богуша знакомого во Франции, нашелся в Мюнхене. Я такая: «Окей, я поеду в Мюнхен».

То есть кто-то в Мюнхене покупал вам машину, потом вы ему переводили деньги, ехали за этой машиной, забирали и ехали в Украину?

Да.

Невероятно, просто невероятно.