У морга до сих пор рефреджираторы с телами

Меня зовут Катя, мне 23 и полтора года я живу в Буче. До войны я работала куратором онлайн-курсов, и работала на русских проектах в том числе. После [начала] войны работу потеряла естественно по понятным причинам, сама ушла. Теперь я работаю в IT компании, у которой свои курсы IT, и я координатор студентов. Я с ними постоянно общаюсь, мотивирую, В принципе, что еще рассказать? устраиваю их на работу. Люблю собак.

Читала ваш инстаграм, увидела ваших прекрасных такс. Я уточню сейчас – вы работали на российские компании,

Да.

которые работали в Украине?

Ну смотрите, не совсем так. Я работала в инстаграм, блогеры в инстаграме, курсы в инстаграме, вот эта вот вся история. И я работала на российских блогеров. Одна из них, она украинка, но живет в России, последних больше чем лет 7 точно, а остальные чисто россияне были, и вот я на них работала.

Вы занимались продвижением?

Куратор онлайн-курсов – это не совсем продвижение, я работала со студентами, с учениками.

Скажите пожалуйста, как вы оказались в Буче, почему вы решили переехать туда?

Я сама из другого города, но в 17 лет, когда закончила школу, переехала в Киев, потому что поступила в университет. Год жила в Киеве, 4 или 5 лет – не помню точно, и познакомилась с молодым человеком (примечание – очевидно, а 4 или 5). Мы начали встречаться. героиня оговорилась, и жила в Киеве не год, Он сам из Бучи, и когда мы решили съехаться, рассматривали разные варианты: Киев, или Буча, или Ирпень – соседний от Бучи. Остановились на Буче, поскольку тут жилье по стоимости намного меньше, чем в Киеве, и плюс это его родной город. Я в принципе не была против сюда приехать, вот так здесь и оказалась. [...]

Расскажите пожалуйста, ваши впечатления о городе, каким он был до войны? О своих любимых местах, о важных местах, каким он вам показался, когда вы приехали, сразу ли вы его приняли, сравнивали ли вы его с Киевом и со своим родным городом?

Я была здесь несколько раз до того, как мы сюда переехали, поскольку мой молодой человек, это его родной город и тут его родители. Мы приезжали сюда погулять к родителям, и мне Буча сразу понравилась. Это небольшой город совсем, здесь, если я не ошибаюсь где-то 30 тысяч населения, не больше, и он очень уютный. Несмотря на то, что он маленький, он очень сильно развит, – я думаю, что это связано с тем, что он находится непосредственно возле столицы, Киева. Очень уютный, люди приветливые. Ну вот правда, ощущения были реально – вроде бы это действительно мой город, поэтому когда выбирали, куда переезжать, я тоже была очень за этот вариант. Здесь, несмотря на компактность, есть абсолютно все, что нужно для жизни: куча магазинов каких-то классных, кафешек уютных. Буча для меня – это правда про уют, а любимое место у меня здесь, оно и осталось таковым — это парк. Местные его называют “Карандаши”, потому что там есть скульптура карандашей в разных позах, скажем так, и там очень уютно тоже. Опять повторяю про уют, потому что это действительно так. Очень зеленый такой парк: и до войны, и сейчас гуляю с собакой, и это мое любимое место здесь. Еще у нас есть площадь в центре, на которой обычно раньше до войны проходили всякие концерты, елка новогодняя стояла, и там сейчас фонтан такой. Получается, вода из пола бьет, – не знаю как это называется по-правильному, и там тоже очень приятно находиться. Там много зелени, много кустов, деревьев, и особенно летом очень нравится мне там гулять.

Это центральная площадь города?

Угу.

Этот парк и площадь сохранились после всего, что произошло?

К счастью, да. В парке я видела, несколько было прилетов. Тротуарная плитка на совсем целая, видно, что там маленькая воронка. Не знаю, я в этом не эксперт, может там граната какая-то взорвалась. Совсем небольшая площадь [воронки], может, радиус метра полтора. В двух местах в парке. Плюс еще там какой-то железный столбик, и в нем я видела от пули дырки, а на площади… там есть площадь и аллея такая возле нее. И на этой аллее раньше была реклама: обычные стенды стеклянные, внутри реклама. Стекло разбито полностью. И я знаю, что где-то еще в первую неделю войны полномасштабной там лежало два трупа, и их местные, которые еще оставались здесь, они, – уже была эта реклама разбита, этот стенд, – самой рекламкой просто накрывали людей, чтобы они не лежали на улице, чтобы не так их было видно. Еще не восстановили эти штуки, они до сих пор разбиты, и на тротуаре видно немножко вроде как осколочные не ранения, а дырочки такие. Видно, что что-то небольшое туда прилетало.

Такие ранения города, можно сказать.

Да.

Вы рассказали сейчас вот эту вот сцену, когда накрывали убитых людей рекламой. Вы видели это, вы там были?

К счастью, нет. Я это видела в инстаграме своего знакомого, которого, забегая наперед, уже нет в живых, как раз из-за того, что здесь происходило. Он был одним из первых волонтеров Бучи, его застрелили. Потом уже Буча была деоккупирована, наверное, месяц, и только тогда смогли найти его тело. Я была на него подписана. Он не уезжал из Бучи, и он в первую неделю войны снимал, ходил по Буче просто, показывал, что здесь происходит на видео. И вот он как раз снимал эту аллейку и как на ней лежат трупы. Там два человека лежало, накрытые рекламой.

Это был ваш друг?

Не друг, знакомый.

Скажите пожалуйста, как вы приняли решение уезжать. Насколько я понимаю, вы уехали в первые дни?

Да, в первый же день, с самого утра [ 24 февраля 2022 года]. Как приняли решение? В принципе, не было особо раздумий даже. Я помню, проснулась от того, что мой молодой человек, он очень резко встал с кровати. Cмотрю, он в телефоне сразу что-то смотрит и говорит мне: "Кать, вставай, Киев начали бомбить". У меня первая реакция… Я, если честно, не поверила. У меня даже была улыбка на лице, типо “Ну ты гонишь, не может такого быть”. И буквально после этого, через несколько секунд, мы услышали за окном взрыв. Он был не прямо за окном, далековато, но его было хорошо слышно. Как потом мы узнали, это аэродром Гостомеля начали бомбить. И сразу в панике за 10 минут мы собрали вещи. Ну как собрали: у нас собаки, и вот для собак все собрали. Для себя ничего, каких-то несколько трусов, носков, документы, деньги, – это, в принципе, все, что мы забрали. Мы вернулись в конце мая, и вот до этого времени мы ходили в зимних ботинках. То есть в чем уехали, в том и ходили: в курточке зимней. Собрали вещи. Сначала мы поехали к родителям молодого человека, они недалеко от нас, в семи минутах живут. Там уже мы сидели просто смотрели новости, были в шоке от того, что происходит и не понимали, что нам делать дальше. Родители нас отправили, чтобы мы уезжали к бабушке молодого человека в Киевскую область. Там не было русских, слава богу, там все было спокойно, тогда мы еще этого [того, конечно, что там не было российскиx военныx], не знали. Я была сразу готова уезжать, потому что понимала, что действительно от границы Беларуси до Киева всего ничего и это все проходит через Бучу. То есть какие-то мысли о том, что действительно здесь может быть не очень хорошо, возникали, но молодого человека пришлось долго уговаривать. Где-то часа два мы сидели и уговаривали его, потому что он не хотел уезжать, потому что не уезжали родители, – он хотел всем вместе уехать. Всем вместе не получалось, потому что папа молодого человека работает в больнице и их просто не отпускали. Им сказали, что если вы уедете, это будет дезертирство. И спустя два часа где-то уговоров, слава богу, он согласился, и мы уехали. А родители его были здесь до первого зеленого коридора в Буче – по-моему, то ли до 9-ого, то ли до 10-ого марта. И они очень много видели своими прямо глазами. Мне в этом плане повезло, что я видела это только на фотографиях, видео или по рассказам.

Правильно ли я понимаю, что пришлось уговаривать долго вашего молодого человека, потому что он не хотел уезжать без родителей, и в итоге все-таки вы его уговорили, – родители остались, а вы с ним уехали?

Да.

А куда вы уехали?

В Киевскую область, к бабушке молодого человека.

И вы там жили до конца мая?

Да.

То есть вы не выезжали из Украины?

Из Украины – нет.

Не было такой возможности? Насколько я понимаю, молодых людей не выпускают?

Да, во-первых, молодых людей, в принципе мужчин, не выпускают. Это уже было где-то к обеду 24-ого числа, уже вышел закон о том, что их не будут выпускать. Но у нас, если честно, в принципе не было мыслей покидать Украину, потому что это наш дом, тут все наше, все наши родные близкие люди, друзья. Абсолютно не хотелось и не хочется уезжать.

Вы сказали, что родители вашего молодого человека до начала марта оставались.

Да.

А потом им удалось выехать?

Да, когда был первый зеленый коридор, тогда они выехали. Тогда еще не выпустили или не впустили автобусы для эвакуации, и в тот первый зеленый коридор выехали только большая-большая колонна машин именно гражданских, только их выпустили. Они тогда выехали этой колонной тоже.

И вы вместе уже все [живете]?

Да (примечание – на момент проведения интервью Катя с молодым человеком и его родители уже жили отдельно, но в одном городе).

Расскажите пожалуйста, оставался ли еще кто-то из ваших друзей, близких все это время в Буче, в том числе в те дни, когда происходили самые страшные события? Что они вам рассказывали?

К счастью, все выехали. До первого зеленого коридора, до 9-ого или 10-ого, точно не помню, марта, были и друзья, и знакомые, и родители молодого человека. После, слава богу, нет. Лично моих знакомых здесь не было, но были знакомые родителей молодого человека.

Почему вы решили все-таки вернуться в город? Когда вы приняли это решение?

Мне лично хотелось все время вернуться. Я осознавала и знала, какие вещи здесь происходят, но очень хотелось домой. Я здесь жила на тот момент уже больше года, и мне очень хотелось домой, учитывая то, что я была не у себя дома эти 2,5 месяца, пока мы не могли вернуться (примечание – речь о 2,5 месяцаx жизни у бабушки в Киевской области). Либо в последних числах марта, либо в начале апреля были фейки о том, что Бучу освободили. Когда мы только увидели эти новости, как мы думали, мы уже мысленно были на чемоданах. Потом оказалось, что это фейк, и мы, конечно, расстроились. Буквально через несколько дней подтвердилось, что отсюда вышли россияне, и я уже была на чемоданах, мне хотелось чуть ли не в первый день уехать. Это, конечно, на горячую голову. Если подумать более рассудительно, этого делать было нельзя и мы этого не сделали, потому что здесь было все заминировано. У нас возле дома есть магазин “Новус” и он, не знаю, каким образом, – что-то, наверное, прилетело, либо из танка, не знаю точно, – у него часть сгорела. Его разворовали в первые дни. Я знаю, что в первые дни, когда люди начали массово возвращаться сюда, туда зашло несколько людей, они там и остались, поскольку подорвались просто на каких-то растяжках или минах.

Когда это было, когда начали возвращаться?

В начале апреля [2022 года].

Как только освободили город?

Да, да, как только освободили город. Еще не было запрета на то, чтобы въезжать в него, а когда люди начали подрываться на всяких веществах, тогда запретили и пускали только, если есть прописка бучанская, либо волонтеров. Въезд в город, он был запрещен, пока не разминировали территорию. И мы очень долго не могли вернуться. Уже даже когда разрешили въезд в город, мы не могли вернуться, поскольку возле нашего дома 27-ого февраля был танковый бой и наш дом обстреляли из танков. Там несколько было прилетов и где-то около 10 квартир, они сгорели полностью. Наша, слава богу, не пострадала, у нас окна на другую сторону выходят. Когда Буча была деоккупирована, очень долго не могли починить воду и свет. Газ починили сразу, буквально в первые дни, когда начали что-то вообще чинить, а вода и свет… Мы ждали до конца мая, пока сделают, и поэтому не могли возвращаться, но все это время мысленно мы уже были здесь. Ждали, когда здесь можно будет жить.

А вы снимали это жилье?

Да.

Вы снимали квартиру в многоквартирном доме и сейчас вы вернулись туда же, в него?

Да.

Расскажите, пожалуйста, ваши первые впечатления: когда вы вернулись в город, каким он был?

Совсем не таким, каким он был до войны. Очень мало людей было, вот прямо совсем. Такое ощущение, что город просто вымер. У меня остались воспоминания просто — серый город без людей. У нас окна выходят на главную улицу, проезжую часть, самую главную в Буче, и здесь обычно, – сейчас окно у меня открыто, не знаю слышите вы или нет, – постоянно есть какой-то движ, постоянно ездят машины, туда-сюда. Это дорога как раз на Киев и здесь постоянно шумно. Когда мы вернулись, вообще тишина полная и было прям очень не по себе. Постоянно бегали мурашки от того, что как будто бы вернулся не к себе домой, а в какое-то место неприятное. Когда гуляла по утрам с собакой в то же время, в которое и до войны, то до войны мы встречали собак пять, – людей с собаками, я имею в виду, – за прогулку стабильно, то первые недели две, когда мы уже вернулись, вообще ни души, ни одного человека с собакой. Было реально ощущение, на весь парк я была одна какое-то время — это 100%, и в принципе вроде бы я здесь одна и больше здесь никого нету. Очень было страшно увидеть это всю вживую: все сгоревшие дома, квартиры сгоревшие. До сих пор, когда нахожусь на улице и вижу эти дома, то не по себе очень сильно. И тогда еще это чувство было более обостренное, чем сейчас. Когда я просто ходила по улице и осознавала то, что здесь были эти… не поворачивается у меня язык назвать их людьми,.. эээ… существа, очень было мерзко от того, что они ходили там, где я раньше ходила в магазин, ходила гулять с собакой. Они здесь ходили, делали, что хотели, считали, что они у себя дома и убивали людей, насиловали и делали это все непосредственно там, где раньше царила жизнь.

Помните ли вы свои ощущения, свои переживания, когда стало известно про геноцид, который произошел в городе, когда город попал на страницы всех мировых СМИ? Как вы об этом узнали и что тогда происходило у вас? ( примечание – на момент создания архива в конце января - начале февраля 2025 года события в Буче

знала еще до того,

не были официально признаны геноцидом)

Я о том, что здесь происходит, как это все попало в новости и украинские, и мировые, поскольку, как я говорила, до 9-ого, 10-ого марта здесь еще оставались знакомые, друзья и они еще до того, как выехали, застали часть происходящего. Уже были трупы на улицах, уже были расстрелянные машины, которые пытались выехать. Расстреляли просто всех, кто был в машинах в этих. Я уже об этом знала частично, и когда это все вышло на мировой уровень, конечно, была в шоке, поскольку до этого я это только слышала, не видела. Тогда не было возможность делать фотографии у людей. Я это только слышала, а когда еще и увидела на фотографиях… На улицах, на которыx я раньше просто ходила, гуляла, ходила по своим делам, и я вижу, что на этих улицах лежат просто трупы, было, ну… очень… больно, страшно и мерзко от того, что… вообще эти существа себе позволяют. Как можно себя так вообще вести с живыми людьми? И было страшно, да. И была в шоке. Но когда начали российские медиа выставлять это все фейкам, вот тогда был прям, наверное, пик моей ярости, злости на все происходящее. Российская сторона и до Бучи пыталась все выставлять фейками. Одно дело, по моим ощущениям, когда говорят, что фейк это, например, в Кременчуге случившиеся, и я понимаю, что это оправдание просто тупое и это не фейк, я это знаю и понимаю. Но совсем другое по ощущениям, когда говорят такое про мой город, в котором я живу, и я знаю это все не из СМИ, а от реальных людей, своих знакомых. То, что реально люди додумались сказать, что это фейк и пытаются топить, что это действительно фейк, – это прямо очень сильная была ярость и злость на происходящее.

Вы говорили, что ваш знакомый волонтер погиб.

Да.

Его застрелили?

Да, его застрелили.

Кто-то из ваших знакомых еще пострадал или всем удалось выбраться?

Есть еще один знакомый, это знакомый моего молодого человека. ЖК "Континент" в Буче – это один из самых пострадавших ЖК в принципе в Буче, в него в первые дни войны полномасштабной был прилет. И вот этот знакомый, там его квартира была, он находился непосредственно в квартире, и ракета попала в его квартиру, и он умер.

Когда вы вернулись, вы были одними из первых. Но насколько я понимаю, сейчас люди продолжают возвращаться в город. Как живет город сейчас, как себя ведут люди в городе, чувствуется ли какое-то отчуждение или наоборот люди стараются друг другу помогать?

Сейчас люди возвращаются, их все больше и больше. Как до войны были пробки в сторону Киева, например, на этой улице, на которую у нас выходят окна, сейчас они уже тоже есть. Жизнь пытается восстанавливаться здесь, все больше и больше людей возвращаются, это факт. По поводу людей – еще с первых дней войны мы все сплотились, и в Буче это тоже видно. Видно, что люди в шоке, у всеx это большая психологическая травма, но при этом все стараются друг другу помогать. Я состою в нескольких чатах, – читаю новости Бучи, – и там постоянно кто-то пишет: "У нас сгорел дом и нет никакой одежд. Может ли кто-то дать для ребенка одежду? Потом вернем". И очень много откликов. Люди действительно помогают, при том что каждый пережил… не очень позитивные события, но при этом продолжает помогать другим людям. Стараются помогать, и это видно. Но атмосфера в городе все равно не такая, какая была до войны совсем. Чувствуется, что здесь были события неприятные. Аура не очень позитивная.

Наверняка в городе ведутся какие-то строительные работы. Что происходит и остались ли в городе еще какие-то напоминания о прошедшей войне? Вы говорили есть какие-то воронки. Может быть стоит какая-то техника? Можете ли вы подробнее об этом рассказать?

У нас, если не ошибаюсь, между Бучей и Ирпенем есть свалка техники, точнее не техники, а машин обычных гражданских сгоревших. Там просто действительно автомобильное кладбище, если так можно назвать. Потом была, – я не могу сказать, где это территориально находится, – но когда мы возвращались в Бучу, мы видели это место: там несколько сгоревших то ли танков, то ли БТР, не разбираюсь, не могу тоже точно сказать, русских стоят. В городе очень много еще сгоревших квартир. Например, я говорила [о знакомом], который умер в своей квартире от прилета. В том ЖК черная сажа на фасаде, она как была, так и есть. Точно также на нашем доме фасад, и сгоревшие квартиры они до сих пор сгоревшие. Еще нету такой процедуры, которая позволит выделить деньги на эти квартиры и их быстро отстроить. Они так и остались сгоревшими, и это очень видно. В основном, строительные работы ведутся в частных домах. Я заметила, люди стараются отстроить свои частные дома, у кого есть на это деньги. В многоквартирных домах, видимо, это немножко сложнее. Я знаю, что нанимают рабочих для того, чтобы либо бесплатно, либо за минимальную оплату вывезти все, что сгорело в квартире. Это происходит регулярно, видно даже когда на улицах хожу, вижу, как разбирают эти завалы в сгоревших квартирах. Но прямо именно в квартирах ремонтных работ не сильно я заметила. На улицах все чисто. Разбитое стекло, какие-то деревья, которые сгорели, либо их танк переехал, они упали, – это все поубирали, то есть сами улицы, они чистые, Но все равно есть воронки либо на асфальте, либо на тротуарной плитке. У нас есть еще “Эпицентр”, это такой строительный магазин, он полностью, дотла, сгорел, от него осталось буквально ничего. Когда его будут восстанавливать, восстанавливать нечего, нужно будет строить с нуля. С ним тоже ничего не делают. Но до сих пор в Бучу приезжают разные делегации, всякие чиновники и международные организации. Я думаю, что процесс восстановления сгоревших зданий пока еще не так активно ведется как раз из-за того, что еще приезжают сюда люди, чтобы они могли посмотреть на последствия. Думаю, что когда уже перестанут сюда приезжать журналисты, чиновники, то будут более активно вестись эти работы.

Когда велись работы по уборке, это делалось представителями городской администрации или люди сами выходили и помогали разбирать завалы?

Было и то, и то. Государственные организации, то есть те кто работали в этой сфере, убирали. Люди сами тоже выходили, и еще организовывали, просто писали [в городские паблики] новость о том, что такого-то числа во столько-то собираемся там-то, чтобы поубирать в Буче. И люди приходили, потом скидывали фотографии, я видела, в паблик – отчет об уборке. Люди в этом плане очень сплотились. Все хотят жить в чистом городе, каким он был до войны. Каждый, кто смог, принес какую-то свою лепту.

А у вас, у вашего молодого человека, была возможность почувствовать или вы еще не вернулись к тому моменту?

Мы тогда еще не вернулись. Когда мы вернулись, уже было чисто.

Ваша квартира и квартира родителей вашего молодого человека не пострадала?

К счастью, нет. В доме родителей молодого человека, там и не было никого, слава богу, Они [российские военные] ходили только во дворе. именно внутри. В наш дом были прилеты, как я говорила. В нашем доме три подъезда. В первом подъезде почти все квартиры вскрыты, во втором подъезде большинство, а в [...] третьем [...] ни одной квартиры не вскрыто [...]

Вскрыты и вынесены вещи, все ценности?

У всех по-разному. Двери не просто вскрыты, они выбиты прямо с коробкой, то есть их невозможно было потом закрыть. А на счет вещей, в чате ЖК я читала, – люди писали, – у кого как: у кого-то вынесено все, что можно было вынести ценное, у кого-то просто перерыто, забрали какие-то деньги, украшения, которые нашли, все остальное оставили, у кого-то ничего не забрали, только поели, попили, сходили в туалет и все. Тоже какой-то рандом получился.

Многие ли жильцы из вашего дома уже вернулись?

Да. Когда мы еще только приехали в конце мая, то еще квартир семь вернулось из подъезда. Cейчас уже есть практически все. Люди хотели домой: кто смог, тот вернулся.

А те у кого разрушили квартиры, они пока восстанавливают?

Пока восстановление не ведется, насколько я вижу по этим сгоревшим квартирам. Им просто некуда вернуться. То есть даже если они вернутся в Бучу, жить им негде, поэтому они пока не возвращаются. Она занимаются сбором документов, экспертиз о том, насколько пострадало их жилье и что вообще с этим можно сделать.

Вы сказали про то, что в Бучу приезжает очень много делегаций, журналистов и это влияет на жизнь города в том смысле, что пока его не так активно восстанавливают. Чувствуется ли еще какое-то влияние, чувствуете ли вы что-то с связи с тем, что все эти люди приезжают. Это скорее комфортно или дискомфортно для вас?

Больше никакого такого влияния не ощущаю. Комфортно, потому что я считаю, что как можно больше людей в мире должны знать о том, что здесь произошло. Я считаю, правильно, что они приезжают и правильно, что об стараются рассказать как можно большему количеству людей. [...] Катя Анна Павлова