Погрузили всех: собак, кошек, ежа

Здравствуйте, Алена, как вы?

Я передам мужу трубку, и он поговорит, хорошо? Его зовут Гена. А я пока занимаюсь, кормлю собак.

Добрый день, Геннадий, здравствуйте. Ваша супругу передала вам, кто я?

Да, да.

Во-первых, расскажите, как вы сейчас себя чувствуете?

Ну как, отходим, двое суток на солнце, на крыше, под ракетами, под солнцем, под дронами, неизвестно, что на голову прилетит. Я даже не верю, что мы дома.

Давайте начнем с самого начала, поступательно вы расскажете историю. Можете ли начать прямо с 6 июня, во-первых, где вы находились? Что первое вы увидели, обнаружили утром?

Взрыв Каховской ГЭС?

Да.

Около 6 утра я проснулся, может быть, раньше, сразу зашел в телеграм. Было написано, что около трех часов ночи взорвали Каховскую ГЭС. Я вышел на улицу посмотреть, как поднимается вода. Вроде бы такого течения не было, вода стояла в норме. Но я решил всех оповестить соседей. Они еще спали, тоже никто не поверил. Около девять часов начала вода поступать. Очень сильно начало поступать, что около десяти, наверное, одиннадцати у нас затопило уже комнаты где-то по пояс. Мы уже начали вытаскивать документы, первые необходимые вещи. Лодка уже плавала, я жену погрузил в лодку, и мы переехали в двухэтажный дом на второй этаж. Те дома были русскими вскрыты, то есть мы зашли свободно на второй этаж, думали там пересидеть. Мы смотрим, и там уже вода поступает по лестнице. Тогда уже приехал сторож, Иван Кушнир, без которого мы, наверное, не прожили бы. Он очень помогал всем. И мы переехали в другое помещение, там просидели до восьми часов вечера, и опять начала поступать вода, начало затапливать второй этаж. Тогда он в часов 9 подъехал, и мы переехали в двухэтажный дом на крышу.

Это уже четвертый дом?

Это четвертый, да. Это с нашего дома, в двухэтажный дом и четвертая крыша. Вот там мы поселились. У меня овчарка собака, она очень боится воды – в маленьком возрасте она упала в воду. Очень было тяжело ее с лодки поднимать, покусала нас всех, естественно. Около часа ночи мы уже были на крыше. Рядышком было еще четыре человека, дом двухэтажный. Утром мы их переселили тоже на крышу, в четыре утра, у нас на крыше находилось восемь человек, четыре собаки и две кошки. Ну еще и по дороге ежика забрали.

Ежика?

Да, ежика спасли.

А как вы ежика спасли?

Он плыл по воде, мы на лодке съехали, его забрали в лодку, и на крышу с собой забрали. Двое суток с нами был, а потом, когда приехали наши ВСУ, ежика тоже в город забрали.

А он нормально в руки дался? Он прям по воде плыл?

Ну да, он по воде плыл.

Бедный малыш! У меня есть несколько уточняющих вопросов. В каком населенном пункте все это было?

Наша дача находится на спортивной конке, кооператив Пролисок. Раньше он Пролисок назывался, а потом, когда документы новые делали – Горкоммунхоз.

Ага, это было на оккупированной территории, правильно?

Да, это был левый берег. Самое интересное, что как только взрыв произошел в Каховке, русские солдаты сбежали. Хотя перед этим они утром и вечером ходили по дачам, боялись, чтобы наши ВСУ не перебрались на этот берег и не попал им в тыл.

А как это проявлялось? Как они, условно, боялись?

Делали обход территории поздно ночью и рано утром, лазили по дачам, ходили по дорожке. Заходили неоднократно в пустующие дачи, боялись, что могли наши ВСУ перебраться на этот берег, и где-то спрятаться для проведения оперативных мероприятий в каком-то заброшенном доме. Лазили по каждому дому.

Давайте еще чуть-чуть вернемся. Вот после вашего дома вы перебрались во второй дом, он был пустующий, правильно?

Да, он был открытый, потому что ни одного дома на даче не было, чтобы они не лазили в дом. Они просто взламывали эти замки в дверях, все дачи были открыты. Замок вскрыт, разбивали окна и проникали в помещение через окно.

Их обычное поведение. А когда вы из своего дома перебрались во второй дом, вы сказали, что там была лодка. А кто этой лодкой управлял? Уже кто-то помогал вам?

Нет, лодка была брошена, она уже плавала. Она стояла на дворе, вода поднялась, и она была в свободном плавании.

То есть вы сами ей управляли?

Я ею не управлял. Я, сколько мог, жену посадил, собак своих, и тащил по воде эту лодку. Плыл, можно сказать, и тянул за собой лодку.

А на тот момент вода уже на каком уровне была?

На тот момент вода была мне по шею. Если я приблизительно, рост у меня метр девяносто один, где-то уже метр восемьдесят было.

То есть это было еще днем шестого, в день подрыва?

Да, это где-то было после обеда.

Ага, вот в этом втором доме можете чуть подробнее рассказать, сколько вы там были, и что там происходило?

До шести часов мы были, значит, во втором доме…

Вечера?

Вечера, да, мы начали переезжать, потому что ступенька уже, последняя ступенька, была покрыта водой. То есть еще полчаса, и вода поступала бы на второй этаж. Выходили мы через окно на втором этаже. Лодка смело подъехала уже к самому окну второго этажа.

А вот эта лодка, которая вас уже из второго дома забирала, это уже кто-то приехал?

Это Ваня Кушнир, он и сторож у нас, и электрик. Он на лодке с мотором приехал и нас забирал оттуда.

А вы с ним как-то связывались заранее?

Дело в том, что он постоянно к нам подъезжал, интересовался, будем ли мы переезжать… Можно сказать, это он нас заставил переехать.

А вы не хотели?

Мы думали, что больше [вода] подниматься не будет. Но потом уже, когда увидели, что вода вот-вот поступит на второй этаж, мы ему перезвонили, и он сразу приехал.

А когда вы сидели во втором доме, и вода уже начала подступать ко второму этажу, в каком состоянии были вы? В каком состоянии была ваша супруга, собаки?

Дело в том, что я знаю Ваню, я знаю, что он нас не бросит. Мы были в нормальном состоянии, собаки, конечно…

А как они себя вели?

Мы постоянно их кормили таблетками – валерианкой, успокаивающими. Потому что, когда нас бомбили, они очень страшно к этому относились.

То есть на протяжении всего времени в целом?

Да, да, да, а бомбили нас постоянно. И бомбили, и снаряды летали и с одной, и с другой стороны, все через наши дачи.

А я правильно понимаю, что ваша дача, она близко к Новой Каховке?

Нет, она не к Новой Каховке, наша дача находится напротив речпорта в городе Херсоне.

То есть это рядом с Олешками?

Ну да, рядом с Олешками, не с Олешками, а рядом с Хуторище, это Олешковский район. Солонцы там, где находились русские, мы между Солонцами и городом. Мы были, можно сказать, в буферной зоне, через нас летало все.

Через вас летало все, и при этом русские присутствовали в ваших дачах, правильно? Они все время там?

Они присутствовали не на наших дачах, у нас там два кооператива, протяженность этих дач около 3 километров. Мы, наш дом находился в конце дачи, а они находились в самом начале. Так что, от нас они находились где-то в трех километрах, но постоянно было движение, мы их постоянно видели.

Из этого дома, вы там просидели до 18-ти 6 июня, правильно?

Нет, в втором доме мы просидели где-то часов до 9 вечера.

Во втором доме после вашего, в смысле, тот, который был открытый.

Нет, во втором доме мы где-то просидели до 3, далее мы переехали до Андрея в третий дом после нашего… А, значит в 18 часов мы приехали к Андрею, это уже во 2-й дом.

А вы знали, куда плыть?

Дело в том, что там уже находился Ваня, Ваня переехал со своего дома. Он находится через один дом от нас, это сторож, Кушнир. Он там находился и приехал за нами, и мы там поселились.

Как там было и сколько было на этот момент воды?

Там дом повыше был, то есть до второго этажа там было 4 ступеньки, но эти ступеньки очень быстро наполнялись водой. Буквально мы выехали за 5 сантиметров, чтобы вода попадет на второй этаж. Мы выходили через окно и поехали на крышу.

Это сколько, получается, вы были в этом доме, где с вами Ваня был?

Где-то с шести до десяти часов.

И его начало уже почти полностью затапливать, правильно?

Да, да.

Вы уже совершили на этот момент два переезда. В каком вы были состоянии, было ли вам с женой страшно, стало ли хуже собакам?

Страшно, что можно сказать страшно? Страшно, когда бомбят. А так страшно не было. Больше переживали за собак.

То есть вы уже столько пережили в оккупации, что…

Да, вода, это уже было не страшно, мы просто знали, что если мы на крышу попадем, а крыша очень высокая… Если бы я с вами, конечно, встречался, я вам показал бы фотографии.

А вы можете мне их прислать?

Нет, я эти фотографии не могу прислать, потому что дочь мне из Германии эти фотографии прислала и сказала, что я никому не пересылал. Дело в том, что по этим фотографиям, когда нас снимали наши украинские солдаты, враги могут через программу вычитать фамилии, где они проживают.

Я поняла, да, хорошо, тогда не будем. И, значит, вы из дома вместе с Ваней перебрались куда-то на крышу?

Да, на крышу. Лена говорит, что может фотографии скинуть. Лена нас снимала, как нас затопило, что одни только трубы…

Ага, к фотографиям мы еще перейдем. Вы находились в этом доме вместе с Иваном, а дальше вы переместились на крышу. Как долго вы плыли и сколько было на тот момент воды уже?

На тот момент воды второй этаж этого дома, где мы находились, был где-то уже затоплен по колено.

И вы туда перебрались?

Туда мы плыли на лодке минут пять, это все рядышком находилось. Но мы уже плыли туда, потому что сараи были потоплены. Аккуратно, чтобы не въехать ни в какой сарай, потому что сараев уже видно не было.

И вы туда забрались на крышу, сколько вас было человек, сколько было животных, что происходило?

Сначала мы забрались, у нас было 4 человека, мы еще забрали одного соседа. В первый раз, когда мы ехали, он сидел на чердаке своего дома. Предложили с нами поехать, он в категорической форме отказался. Потом, когда мы на крыше поселились, Иван поехал и его, можно сказать, силком забрал вместе с собакой.

А почему он отказывался?

Ну, я не знаю, почему он отказывался… А, гуси у него там были.

Гуси?

Да, да, мы еще и гусей забрали.

А сколько гусей было?

Десятка два гусей было, но они небольшие, месячные. На крыше мы сделали им загородку, так что они жили отдельно.

Вы сделали загон на крыше для гусей?

Да.

А как?

Значит, у нас там было четыре человека и три собаки, две кошки. А в четыре утра люди начали кричать, это соседний дом: “ Ваня, забери и нас”. И четыре человека, Ваня подъехал на лодке и по одному человеку перевозил, потому что люди тучные. По одному человеку перевозил: две женщины и два мужчины в возрасте. Самому старшему семьдесят лет, женщинам по шестьдесят восемь, наверное, тоже шестьдесят пять, и мужчине тоже шестьдесят пять, но очень тучные. Спали мы, конечно, было очень холодно, мы взяли вещи, чтоб постелить, укрыться. А днем, когда солнце начало печь, Иван решил сделать навес. Плавали доски, он собрал эти доски и сделал навес.

А как он его сделал?

Ну, он мастер на все руки, дело в том, что доски плавали с гвоздями. Повытаскивал, выровнял, там плавали еще и поддоны. Сделал он конструкцию для навеса, и мы застелили простынями, чтобы солнце не палило.

А можете рассказать про загон для гусей, как вы его строили?

Опять же, с таких досок. На улице по воде плавали решетки от комаров, сетки, что на двери ставится, на окна. С помощью вот этих решеток, сеток мы сделали загончик в углу.

А как гуси себя чувствовали?

Вы знаете, неплохо, неплохо.

А они не кричали, не вели себя как-то, ну…

Мы их кормили, у каждого там что-то находилось, сухой корм, каши. Лена подсказывает, на лодке мы рвали листья виноградные, листья шелковицы – они очень хорошо ели, так что нормально.

Это вы все это для гусей нарвали?

Да, да, да, специально ездили, рвали и привозили им.

А вы еще сказали, что вы застелили чем было. А откуда у вас вообще были вещи, вы что-то успели взять из дома?

Да, из дому брали, конечно, и рядышком, где четверо людей находилось, это жилой дом, они хозяева этого дома. Они с собой тоже взяли и простыни, и укрываться, и под спину ложить одеяло, чтоб не лежать на голом полу, все было у нас с собой.

А что вообще вам с женой удалось взять с собой из вещей?

Ну, в чем были одеты, в том и приехали, успели только взять документы. Мы пытались спасти, пока вода была по пояс, мы выносили электроприборы, потому что мы там жили продолжительное время, мы в городе не жили. Мы жили зимой и летом на даче. У нас там и микроволновка, и вся техника, которая находится у нормальных людей в городе, печки, ну, и чтоб кофе пить, и так далее. Мы в это время пытались вынести это все на второй этаж, на чердак. В конце концов, наш чердак затопило тоже, так что мы выехали, в чем находились, в том и переехали.

Только документы взяли, да?

Документы, пару шорт, то, что под рукой попалось. То, что было сухое, то мы и взяли, потому что мы уже ходили по поясу в воде.

Вы несколько раз упоминали собаки, во множественном числе. У вас кроме овчарки, которая боится воды, еще есть собаки?

Еще прибилась собака к нам несколько лет тому назад, мы ее и забрали, она у нас жила. Мы ее и забрали, чтоб не оставлять. И кошка у нас.

Две собаки и кошка, правильно?

Да, да, да.

А как их зовут?

Значит, овчарку зовут Акбар, сокращенно Парик. А черного, дворняжку, Ефим, Фима. А кошка Феля.

Красивые имена! Все это время, вы с компанией людей находитесь на крыше, уже все достаточно серьезно затоплено. Что вообще происходит вокруг и о чем вы между собой разговаривали эту ночь, утро, вечер, когда вы уже обосновались на крыше?

Дело в том, что каждый с телефонами, и мы наблюдали, что говорят. А, и радио мы захватили, слушали, насколько вода поднимется. Мы обсуждали, что делать дальше, начали звонить по всем знакомым. У нас была женщина, девичья фамилия Цирюльник. И у нее дочка находилась в Киеве, или сын, в общем, он договорился как-то с военными, чтобы нас вывезти. Я не верил, что военные могут приехать, потому что ехать нам через Днепр, там течение очень сильное. Я не верил в это. Но ребята приехали. Вечером, около пяти часов, позже даже, около шести, приехали на двух лодках. Им сказали в Киеве, что там на крыше два человека. А мы с бородами, мужики, они сразу автоматы, руки вверх, но мы подумали, что это русские. Сейчас русские нас, скорее всего, снимут и отвезут на оккупированную территорию. Они просто сами испугались, а потом увидели, слава героям, сказали, мы ответили им на украинской мове, свои, и начали нас забирать. Они сами перестраховались, мало ли чего. Они сильно испугались.

А получается, что они подплыли на оккупированную территорию, правильно?

Да, да, да, я, честно говоря, сам, можно сказать, военный, я просто не думал, что они смогут провести такую операцию.

И никто им не препятствовал, в смысле, не обстреливали?

Нет.

Ага, то есть, они беспроблемно смогли заехать на оккупированную часть Херсонщины?

Проблем там очень много было, потому что у нас речка заминирована была, около 100 мин. И эти мины начали взрываться, когда начала подниматься вода. Это все происходило на наших глазах, потому что по речке плыли и бревна, и мебель плыла. Они задевались, тут мины были подвешены на тросах. Они цеплялись за эти тросы, и происходила детонация, и мины взрывались. На наших глазах, это около 10 мин взорвалось.

Вокруг вас?

Да, можно сказать, вокруг нас. Проблем у них было очень много, кроме добраться, они рисковали своей жизнью.

А что они рассказывали про свой путь до вас?

Вы знаете, ничего они не рассказывали, даже когда мы ехали с ними. Все смотрели по сторонам, чтобы не наехать на мину, разговоров никаких нет. И смотрели, чтобы и русских не было, так что разговора у нас не получилось никакого.

А в этот момент оккупанты исчезли, то есть их просто не было?

Они исчезли еще утром или ночью. Руководство их, видно, знало, что взорвалась ГЭС, и они выехали. Когда мы выезжали, когда мы проезжали мимо домов, это было что-то… Я был в шоке! Домов не было, торчали одни крыши! Торчали крыши, стояли разрушенные дома. Более высокие, двухэтажные, разбитые снарядами. Многие дома просто поплыли по течению.

А можете подробнее рассказать как вас забирали? Процесс как был устроен?

Ну, как? Погрузили всех собак, просто всех забрали и все. Проблема была только с нашей овчаркой. Дело в том, что с высоты ее опускать, покусала она нас. Я вообще-то собирался остаться, потому что я не хотел, чтобы из-за меня… Мало ли чего, вдруг начнут стрелять, дроны летают, чтоб никто не пострадал. Но все-таки забрали мы собаку и выехали на трех лодках. Две лодки было военных и одна лодка маленькая, ехал я с овчаркой, и Ваня Кушнир был за мотором. Впереди ехала лодка военных, мы посередине, замыкала вторая лодка военных. Я не видел, но Лена говорит, что нас сопровождал еще дрон. Дрон всю дорогу наш, украинский, сопровождал наши лодки.

Когда вы плыли, можете попробовать мне описать то, что вы видели вокруг себя? Вы сказали про крыши, можете мне попробовать описать эту картину, что вообще происходило в этот момент на затопленных дачах?

Дома, трубы торчали двухэтажных домов затопленные, много домов плавало по течению. Очень много было по реке мусора, объезжали мины, которые торчали в воде. Так мы и добирались, окольными путями. Я даже не знал, что там есть дороги, что можно выехать на Днепр.

А долго вы плыли?

Плыли мы минут, наверное, сорок, сорок пять. Мы долго плыли.

И вы оказались в Херсоне, правильно?

Да, мы выехали в районе Арестанки. Как раз мы в этом районе [теперь] и живем. Но так как Лена была в одной лодке, я в другой, мы доехали до речпорта. Течение было очень сильное. Приехали до речпорта, заехали на территорию речпорта, на круг, где троллейбусы останавливаются, конечная остановка троллейбуса. Буквально мы чуть ли не головой могли достать провода троллейбусные. Такая была вода уже высокая.

Уже в Херсоне?

Да, да, да. И мы доехали где-то до улицы, угол Коммунаров и Краснофлотской (Примечание: это старые названия, где нас встречали полиция, сейчас улицы называются Ратушная и Богородицкая), журналисты и волонтеры с едой. Работники полиции записали наши все данные. Встречал брат одного из людей, который с нами находился, на машине отвез всех по домам после того, как мы дали все данные о себе.

А в самом городе вы где жили? Вы жили в Олешках?

Нет, мы в городе в Херсоне живем.

А дача находится на оккупированных территориях?

На оккупированных территориях, да.

А до того, как подорвали ГЭС, вы как туда добирались?

Мы добирались лодкой. Бот к нам ходил, но он ходил до 6 ноября. После освобождения Херсона, 11 ноября Херсон освободили, 12-го бот был последний в Херсон. значит, И тогда уже начали передвигаться российские войска. Лена подсказывает, 14 сентября уже к нам заселись русские. ( Примечание: Оговорка Геннадия, речь идет про ноябрь)

А вам не страшно было перебираться на дачу, которая находится под оккупацией?

Дело в том, что мы там жили на протяжении 10 лет. Мы в квартире не жили, мы же переехали. Я на пенсии уже 18 лет, я работал в уголовном розыске. В звании подполковника я вышел на пенсию в 2005 году. И мы решили переехать на дачу жить. Свежий воздух, дом хороший, с печкой. Привезли все коммуникации туда, и стиральные машинки. Тоже самое, что у нормальных людей в доме находится.

А вы все это время, во время оккупации, не могли попасть в Херсон, или могли?

Нет, после того, как приехали русские войска, мы уже выехать не могли. Когда был Херсон под оккупацией, мы ездили в город Херсон, скуплялись и приезжали назад.

У еще такой вопрос возник. А пока вы сидели на крыше, что вы ели все это время?

Дело в том, что каждый что-то захватил с собой. Даже мы готовили кушать там.

Как?

Плыл баллон газовый полупустой, а у Вани с собой, он взял маленькую такую газовую комфорочку и маленькие такие баллоны. Он любил с женой выезжать на природу, кофе попить. Даже кофе мы готовили, у него было кофе заварное. Баллоны, естественно, закончились буквально в течение нескольких часов. И тот баллон газовый проплывал вместе с двухкомфорочной плиточкой, и готовили кушать, и макароны были у нас.

Кто-то взял, да, с собой?

Да, да.

А вы еще говорили, что в самом начале все это время продолжались обстрелы, можете ли про это рассказать?

Да, ночью, мы когда спали первую ночь, через нас летали на город снаряды.

Это когда вы на крыше спали или еще в доме?

На крыше, на крыше. В последнюю ночь на крыше летали снаряды.

Как это было, можете рассказать?

Значит, русские по городу стреляли, наши стреляли им в ответ. Контрбатарейная была, везде огонь.

Это было страшно, страшнее, чем в доме?

Нет, страшно не было, потому что мы уже привыкли за полгода.

Правильно ли я понимаю, что вы потеряли дом ваш любимый?

Почему потеряли? Когда уйдет, дай бог туда попасть нам в ближайшее время. Будем все сушить, будем делать ремонт и опять сюда переезжать. Уже после того, как прогоним этих русских.

После деоккупации вы вернетесь, будете восстанавливать дом, да?

Конечно, конечно, многие люди туда вернутся.

Какого вам было при таких обстоятельствах, в такой ситуации, выбраться из оккупации? Вы все это время были в оккупации,

Не понял вопрос.

и при этом сейчас вы выбрались из оккупации. Вас украинские военные спасли и от потопа, и от оккупации. Вы как-то особенного это переживаете?

Вы знаете, я еще не могу поверить в это. Как-то еще непривычно, я даже не привык. Что снаряды над головой не летают. И солдат, и проверок нет. Пока непривычно еще, поверить я этому не могу.

Сейчас самое непривычное – это то, что нет русских военных вокруг?

Да, и то, что и русских нету, и здесь, где мы живем, как-то нету взрывов, и снаряды не летают, только слышим, где-то вдалеке стреляют в ответ по Олешкам наши. Вообще непривычно, отвыкли мы от города очень. Не с кем даже общаться, у нас в доме живет два человека. В доме 40 квартир, 2 или 3 человека кроме нас еще живет. Напротив дом стоит 5-этажный, там 1 человек. Людей вообще нет.

А вы когда плыли, обстрелы же тоже были, да? Или нет?

Дело в том, что у нас мотор громко работает, Нет. я не слыхал. Лена говорит, она была с украинскими военными, там, мотор очень тихо работает, так что она говорит, что наши стреляли по Олешкам. Нам повезло, а вот сейчас читаю, что вчера попали, погиб военнослужащий.

Да, он 130 человек достал, я читала, какая большая трагедия.

Так что нам повезло.

А как вообще сейчас в Херсоне? Херсон подтапливает, не подтапливает? Пока плохо понимаю, что там происходит.

Вы знаете, мы живем, можно сказать, в районе элеватора. Мы находимся от Днепра, грубо говоря, где-то в метрах 100. У нас сухо, нас не подтапливает. Я сам удивился, что у нас воды здесь нет, нас закрывает элеватор.

А как себя животные в городе чувствуют, как им все это дается?

Животные? Да непривычно им. Они дачные, они выросли на даче, им непривычно. Мы живем на третьем этаже, приходится с ними три раза гулять. По лестнице проблема, потому что у нас овчарка старичок уже, 10 лет ему. После этих стрессов ему тяжело, конечно.

Как вы с супругой сейчас? Тогда было не страшно, оказалось, что обстрелы это самое страшное. Сейчас уже прошло два дня с вашей эвакуации. Сейчас как-то вы понимаете, что вы там могли утонуть, что все в воде? Появился какой-то страх задним числом?

Можно сказать, что да. Можно сказать, что могли утонуть, если бы нас никто не вывез. Если бы вода поднялась, я не знаю, что с нами было. Сейчас я просто так задумываюсь, что сейчас страшновато задним числом, а там страшно не было.

Был, вообще, зазор хороший.

Большой зазор воды, больше метра, вода не доступала до крыши.

Непонятно, как там сейчас с уровнем воды?

Говорят, что вода начала падать. За сегодняшнюю ночь пишут, что на 20 сантиметров. Непонятно как мы туда попадем. Во-первых, надо решать вопросы с военными как туда выехать. Если вода упадет, то мины уже будут видны. Там еще очень много кошек осталось. Выживут, не выживут…

Дай бог выживут. А гусей-то тоже спасли?

Гусей да, забрали.

А ежа тоже?

Да, Ваня забрал ежа. Одну кошку забрал и собаку. Собака эта не его, дачная собака, с Чайки. Там, где жили фашисты русские. Он ее забрал. Люди выехали, их русские вывезли, у них просто оставаться не было варианта. Юра там проживал с мамой, маме за 80 лет, она упала, начала нога синеть и надо было… Они выехали, русские их вывезли в Солонцы, там у них знакомые. А собаку оставили Ване.

А вы собираетесь вернуться в свой дом уже после того, как ваш дачный поселок будет освобожден от русских, правильно?

Да, да. Если разрешат военные туда выехать. Когда выгонят с Олешек их на расстояние, чтобы они не бомбили нас. Собираемся, конечно, собираемся.

Понятно, это ваш дом, вы наверняка же его еще и сами строили.

Нет, мы его не строили, это Аленин папа строил. Добротный дом такой.

Все равно семейный, да?

Да.

Скажите, пожалуйста, есть ли у вас что-то рассказать про взрыв ГЭС, про то, что происходило последние три дня, о чем я вас не спросила?

В принципе, нечего сказать, потому что вода поднималась моментально на глазах. На крыше сидели, каждый час смотрели, как вода поднимается.

А в тот момент не было страшно смотреть за тем, как вода поднимается очень быстро?

Вы понимаете, на второй день она уже не так сильно поднималась, когда мы сидели на крыше, как это было в первый. Она не очень быстро поднималась, где-то в час на пять сантиметров. Чуть позже на три сантиметра, и вот мы считали по кирпичикам, через сколько вода, если так будет подниматься, достанет нас, достанет ли вообще. Мы точно не были уверены, что... Я даже не мог подумать, что нас вывезут. Зная обстановку в городе, на Днепре, мы знали, что нас заминировали. Не думал, что нас вывезут. Молодцы, ребята. Безумно рисковали своей жизнью, чтоб вывезти нас.

Вот вы не думали о том, что вас вывезут. Какой, может быть, у вас был план? Может быть, вы как-то думали, а что делать, если вода дойдет до крыши?

Дело в том, что проплывала большая лодка, видно, отцепилась. И я думаю, что на эту лодку бы сели восемь человек, и сидели бы и ждали, пока вода не упадет. Вот такой у нас был план. И плюс Ванина лодка, мы в этих лодках ждали, наверное, сидели, пока вода не упадет, или пока нас не заберут.

Скажите, пожалуйста, а у вас с вашей супругой какая у вас фамилия?

Ротарь.

Скажите, пожалуйста, а будет ли у вас возможность прислать мне фотографии вас с супругой, может быть собак.

Ну, Лена сейчас может фотографировать собак.

Такие худые, страшные… ГР:: Да что страшные? Нормальные, я похудал килограмм на тридцать.

Ого, это за оккупацию?

Да, да, да, да, да, потому что все самое лучше доставалась собакам. Собаки же не объяснишь, что кормить нечем. Мы давали зерно, он держал курей, брали у него зерно, варили пшеницу, потом на мясорубке крутили. Добавляли старое подсолнечное масло, на чем жарили в лучшие времена. У нас оставалось, чувствовали, что пригодится. И рыбу ловили.

Так и выживали?

Так и выживали, да. И кошек кормили, и рыбу ловили, кормили всех людей рыбой, делились этой рыбой. Пока не заминировали, ставили сетку и ловили рыбу, делились с людьми рыбой, так и спасались.

А магазины у вас не работали или все стоило?..

У нас магазинов вообще нет на даче, вообще нет и не было. Это спасало то, что мы всегда на зиму закупали продукты, и собакам мешками брали корм. Быстро что-то он закончился, пришлось кормить пшеницей.

А у вас, получается, с собой были ключи от херсонской квартиры, да, раз вы туда попали?

Да, конечно, ключи были.

А сколько вы там не были, получается?

С ноября месяца. Лена была 6 ноября, последний раз ездила за продуктами.

Может быть, у вас есть какая-то ваша совместная фотография с женой? И то, что вы видели во время потопа, я за эти фотографии тоже буду очень благодарна.

Да, общие фотографии Лена чуть позже пришлет. А сейчас она пришлет те фотографии, что снимала с крыши, вид наших дач.

Господи, какое счастье, что вы живы, что вы сейчас на подконтрольной Украине территории, что с вами всё хорошо. Правда, очень большое счастье, что с вами все хорошо.

А я знал, что с вами будет всё хорошо, мне цыганка нагадала, что жить мы будем долго.

Когда?

Когда я был курсантом школы милиции, я был на стажировке в одном из районов города Херсона, ко мне подошли цыгане. Я был в форме, спросили, где находятся улицы, естественно, я им всё рассказал, показал, объяснил. И одна цыганок мне по руке погадала. И поэтому я не сильно переживал, я знал, что всё будет хорошо.

А вы сейчас оба с супругой на пенсии, правильно?

Да. Я на пенсии 18 лет, потому что милиция выходила очень рано на пенсию. Была выслуга лет, был вариант хорошую пенсию получить, не хотелось уходить, конечно, но я решил, что надо уходить.

А вас русские не трогали за то, что у вас такой трудовой стаж?

Трогали, кто-то сдал. Приехал ФСБ-шник по кличке Хан. Так получилось, что он не к нам приехал, к соседям. Собака залаяла, я вышел. Эти солдаты сами перепугались, наставили автоматы в мою сторону: руки вверх, кто живет, выходите с паспортами. Я взял паспорта, свой и жены, и пошел туда. Один из этих проговорился: «Так это вы, Геннадий Иванович?». Я так понял, если они знают меня, имя, отчество, посмотрев ещё паспорт, я понял, что меня сдали. Проверили документы, а ФСБ-шник разговаривал с соседом. Потом пришёл этот ФСБ-шник, Хан, по национальности калмык. Моего роста, высокий, метр девяносто. Ну и взял опять документы. Говорит: кто вы такой? Я говорю, пенсионер. Понял, что он узнал, что, если я буду что-то дурить, хуже закончится. Я говорю, да, пенсионер, работал в уголовном розыске по расследованию убийств. А уходил на пенсию с оперативного дежурного, дежурной частью УВД в звании подполковник. Я понял, что уже сдали, думаю, что скрывать. Сразу его реакция была: сейчас я тебе прострелю. Со мной он на «вы» разговаривал. Сейчас я прострелю колено, одену мешок на голову, вывезем, значит, на территорию, где они базировались. Я начал с ними вести беседу, говорю: за что? Я какую-то представляю опасность национальной безопасности России? Я, говорю, пенсионер, 18 лет как на пенсии. Я раскрывал убийства, такой же полицейский был, как и ваш российский коллега. Я, говорю, у меня очень много коллег знакомых с Белгорода, потому что почему-то все преступники ездили к нам на юг. Бежали с России, ездили к нам на юг, в Геническ. А когда их задерживали представители Белгорода, Воронежа, на границу с Украиной они приезжали, мы с ними хорошо общались, очень много знакомых. И так, слово за слово, он начал успокаиваться. На этом все и закончилось.

То есть он решил вас не трогать в итоге?

Да, да, да.

Страшно было?

Да вы знаете, страшно было уже после того, как он уехал. Я сидел с ними, нога на ногу, вот так я разговаривал. Думал что будет, то будет. Ну, обошлось. Дело в том, что после этого сколько раз приходили новые, они проводили ротацию через каждые 10 дней, 2 недели. И сильно они хотели, чтобы выселились с этой дачи. Не только мы, все, которые там проживали. Я сказал, что я с этим Ханом общался. Даже можно сказать, что меня это и спасало, что я общался с Ханом. Видно, у них он был там в авторитете. Не знаю я ни звания его, но ФСБ-шник такой. Нормально поговорили.

Видите, гадалка-то это не обманула.

Ну да, ну да.

Упасло вас, конечно.

Знакомство с этим Ханом можно сказать, что мне это повезло.

Лучше бы его вообще не было, конечно, ни Хана, ни оккупации.

Если бы я начал крутить-вертеть, я не знаю, чем бы это закончилось. Но меня точно кто-то сдал. Они знали, кто я такой.

А что вы сейчас в Херсоне планируете вообще делать в ближайшем обозримом будущем?

Планируем сейчас скупиться, одеться.

У вас же вещей нет, да?

Да, и ждать, и ждать победы.

Дай бог, она как можно скорее настанет.

Будем надеяться. То, что мы победим – это 100%, Как быстро это произойдет, еще неизвестно, но будем надеяться.

Геннадий, спасибо вам и вашей супруге за то, что вы мне все это рассказали. Это очень важная часть всей истории про войну. Очень радостно слышать, что с вами все хорошо.

И вам спасибо за ваши вопросы.

Может быть, вам нужно что-нибудь? Мы можем, например, к публикации прикрепить номер вашей карты.

Не-не-не, не надо, ни в коем случае. Нет, к нам и друзья приезжают, продукты привозят, мы же и пенсию получаем. Деньги нам не надо, нет, ни в коем случае.

Хорошо, хорошо, но если вдруг что-то нужно будет…

Деньги пусть пойду кому нужнее, не нуждаемся. Друзья помогают, и уже привезли нам продукты два человека, сейчас третий привезет, так что все нормально.

Хорошо, спасибо вам большое!

И вам спасибо! Сейчас Лена пришел вид, а потом и наши фотографии

Спасибо! Хорошего вам дня, всего доброго. До свидания.