Дедушка ее утешает «Кожа облезет — снова красивая будешь»

Да, вас слышно прекрасно.

Да-да-да. Я спрашивала о том, что, может быть, у вас есть сначала какие-то ко мне вопросы.

Нет, вопросов никаких нет. Давайте, чтобы вы получили все, что вам нужно, задавайте, потому что сейчас и со светом у нас напряжение, напряженка совсем.

Да-да-да, я понимаю. Да, давайте начнем тогда с самого начала. Как правильно вас зовут? Ваше имя и фамилия?

Александр. Фамилия – Педченко. Через «д».

Через «д», да. Я очень хочу рассказать историю вашей бабушки, вашего дедушки и всего, что с ними произошло. Я прочитала то, что вы мне прислали, но мне необходимо, чтобы вы мне это рассказали. Можете немного раньше рассказать. Они были как бы в Бахмутском районе, насколько я понимаю, они жили, да?

Да.

А именно где?

Часов Яр.

Ой, там… Боже мой, это ужасно…

Сегодня, час назад, прилетело, там разрушило больше трех этажей.

Кошмар какой!

Сейчас неизвестно, про людей неизвестно сейчас ничего пока.

Хорошо, что они не там уже.

Да.

У вас была с ними связь? Потому что, насколько я знаю, с Бахмутом было тяжеловато со связью в последние месяцы. Связывались ли вы вот до момента обстрела? Как часто вы друг другу звонили? Я так понимаю, что вы не там.

Нет, мы не там, мы в Винницкой области. Связь с ними была. До определенного момента мы связывались по Telegram, там могли немножко пообщаться. А в последнее время связывались только по телефону в очень редких случаях.

А что они рассказывали? Как обстановка была в Часов Яру?

В Часов Яре. Не в Часовом Яру, а в Часов Яре. Часов Яр.

В Часов Яре? Хорошо. Извиняюсь.

Да ничего страшного. Ну, обстановка… В стране война, обстановка была… Громко. Разговариваешь по телефону, и можно было услышать, как что-то пролетит, где-то взорвется вдалеке.

А они не хотели уезжать, да?

Когда выезжали мы, они были категорически против, они думали, что авось пронесет. Они хотели находиться там, а мы против их желания не могли их забирать.

Я спрашивала: получается, что вся ваша семья жила в Часов Яре?

В Часов Яре, да.

А когда вы с родителями эвакуировались?

У нас оставался дом, когда мы уезжали, и бабушка за ним с дедом присматривали.

Ага. То есть вы жили в разных домах?

Да.

И вы уехали с родителями?

Да.

Ага. То есть у вас семья – мама, папа, бабушка, дедушка и вы. Правильно?

Да, да.

А когда вы уехали?

И брат младший.

А брат тоже с вами уехали, получается?

Да, он маленький, ему шесть лет.

А когда вы уехали?

Мы уехали еще в марте 2022 года.

Ага. То есть в начале полномасштабной войны?

Да, в начале.

И как вы думаете, может быть, вы говорили с бабушкой и дедушкой об этом, почему они так принципиально хотели оставаться? Что их держало? Почему они не хотели уезжать?

Дедушка родился сам в Часов Яре. Бабушка без него никуда, она самого его не оставит. Они же думали: «Ну а вдруг пронесет? Вдруг не тронет?» Они там продолжали жить своей жизнью. Эта квартира, которая разрушенная, и весь этот город – это вся ихняя жизнь. Они там полностью прожили. Это ихняя молодость, эти места. И им очень трудно было с этим расстаться. А когда это уже все произошло, они поняли, что их уже там ничего не держит, и только тогда согласились.

Они всю жизнь вместе, да?

Да. Бабушка училась в Харьковском инженерном институте, а потом приехала. Она инженер по профессии, приехала работать в Часов Яр мастером и там на заводе познакомилась с дедушкой. Дедушка работал сварщиком. И так они друг друга полюбили и начали жить вместе. Вместе живут пятидесятый год. 26 января будет ровно 50 лет как они живут вместе.

Обалдеть! Вот они познакомились, они вместе работали?

Да, да.

И они, получается, так и остались там, и всю жизнь жили?

Да. Получается, сначала они жили в бараках. Это как такой одноэтажный длинный дом, и там очень много людей жило. Им выдавали там квартиры. Потом бабушка, когда уже пошла на повышение, стала начальником цеха в заводе, у них родилась мама моя, это уже второй ребенок (у мамы еще есть брат), второй ребенок родился, им выделили, выдали квартиру вот эту, которая сейчас разрушена. И они прожили в этой квартире уже более 45 лет.

О Господи… То есть там выросли и ваша мама, и ее брат?

Мама выросла, дядя вырос мой, я вырос и младший мой брат.

А вообще можете чуть-чуть подробнее рассказать про бабушку с дедушкой? Какие у вас отношения?

У бабушки еще есть внук, самый старший, мой двоюродный брат. Но он всегда находился далеко от них. А я постоянно, считай, у них дома жил. Я постоянно приходил к ним. Я с дедушкой ходил на рыбалку, с бабушкой ездил на дачу. Ну и бабушка очень… Не хочу говорить, что она кого-то любила больше, но времени проводила больше со мной и всегда гордилась мной, хотела, чтобы я стал каким-то человеком таким – либо артистом, либо «головой колгоспа», как она говорила, директором аграрной какой-нибудь фирмы.

То есть у вас очень близкие отношения?

Да, мы очень близкие.

А расскажите про них вообще немножко. Вот ваши бабушка с дедушкой – они какие люди? Что они вам дали? Какие черты от них у вас?

Ой, дедушка, он больше такой, человек труда, он трудолюбивый, веселый. Он больше любит руками делать. А бабушка, она более такого склада ума, она инженер сама по профессии, и она более так это… думает головой и работает головой. Вот бабушка меня очень много научила, как обращаться с деньгами, дедушка научил именно руками трудиться.

Вообще вы так близки с бабушкой и дедушкой, вы много времени проводили вместе. Насколько я понимаю, с бабушкой вы чуть ближе, чем с дедушкой?

Да, да.

Как вы вообще переживали разлуку с ними? Вот вы в марте уехали. Как вам это далось? Как вы это переживали?

Мне было очень трудно, потому что бабушка для меня, наверное, один из самых близких мне людей, постоянно мне давала поддержку. В любой ситуации, мне кажется, я больше не к родителям шел, а к бабушке. И бабушка знала и знает обо мне очень многое. И она меня всегда поддерживала. Дедушка больше меня… он просто меня любил. Он мне постоянно конфеты давал, он там дома складывал и говорил: «Это внучку». Я приходил, и он меня всегда конфетами… Очень сложно, мне было трудно, я всегда за них переживал. Я понимал, что оставаться нельзя, но они… это ихнее было решение. Не возьмешь же, не посадишь в машину и не отвезешь их. Это уже, во-первых, противозаконно. А во-вторых, я их люблю, я не мог идти против ихней воли какая бы ситуация ни была.

А сколько им лет, получается?

Бабушка сорок восьмого года, а дедушка сорок первого года. Бабушке – 74, а дедушке – 71.

Восемьдесят один?

Семьдесят.

Ой, что-то, простите, неправильно посчитала, да. А как вашу бабушку и дедушку зовут?

Бабушку зовут Лидия, а дедушку – Владимир.

А о чем вы разговаривали, когда удавалось поймать связь, на протяжении вот этих восьми-девяти месяцев? Что они вам рассказывали? Может быть, вы что-то запомнили ярче другого?

Каждый наш звонок они рассказывали про то, что происходит, какая ситуация дома. Они присматривали за нашим домом, у нас еще был здесь пес, они за ним ухаживали. Рассказывали об обстановке в целом. И говорили, что скучают за нами. Хотели, чтобы мы скорее к ним приехали. А получилось так, что приехали мы в не очень хорошей ситуации, так сказать. Но главное, что они живы, мы их забрали.

Да, слава богу, что они живы, это правда. Как вы вообще узнали про то, что произошел…

Про произошедшее узнали?

Да.

Смотрите. Я в этот день я находился на улице, просто гулял, а моя мама сидели на берегу речки и просто там пила кофе. И в этот момент с бабушкой разговаривала. Когда был момент взрыва, мама слышала в телефон, как взорвалось и как бабушка кричала деду, что с ним, где он, она говорила, что ничего не видит. Мама, считай, присутствовала в тот момент там, но она была по телефону, с ней разговаривала. А я уже пришел домой, мне папа сказал, что дома творится, ну, страх… И я сказал маме, что мы сразу собираемся и выезжаем. Я не думал ни о чем. Я знал, что мне нужно идти на автовокзал, покупать билеты на автобус, ехать на Киев, покупать билеты на поезд и ехать, забирать деда с бабой. С дедушкой у нас получилось связаться. После того, как он попал в больницу, он позвонил нам, но он ничего не слышал, потому что у него была очень сильная контузия. Он разговаривал в тот момент с мамой, говорит: «Света, мы живы. Дома больше нет. С мамой все в порядке». Но мы до конца не знали что с бабушкой. Мы узнали только, что с ней все хорошо, насколько это было возможно, что она жива, когда приехали в Константиновку, в больницу. Это через, получается, два дня, через сутки, получается. Мы сразу выехали, это сутки прошли.

Ваша семья в каком состоянии была всю дорогу?

Смотрите. Я вообще человек эмоциональный, но в этот момент я понимал, что мои эмоции на данный момент будут лишние, и я ехал с максимально холодной головой. Мама очень сильно переживала. Я внутри тоже переживал, но у меня было настолько… я должен был увидеть, что по-настоящему произошло, и потом уже расценивать полностью ситуацию. Я не хотел себя накручивать, ничего. А мама ехала в автобусе и сидела, постоянно думала, смотрела на фотографии разрушенного дома и думала, что ей что-то недоговаривают, что с бабушкой еще хуже, чем, могло быть.

А как вы ее пытались успокоить в этот момент?

Я ее успокаивал. Я забирал у нее телефон, чтобы она не смотрели фотографии. Я говорил: «Успокойся, все хорошо. Приедем, увидим и потом будем все решать». Я внутри чувствовал, что с бабушкой все хорошо. Все-таки родственная душа, и оно как-то, не знаю, энергетика или как. Но я ощущал, что с ними, насколько возможно, все в порядке, что они хотя бы живы.

А, получается, дедушка позвонил через день после взрыва?

Нет, он позвонил вечером после того, как это произошло. Их отвезли сначала, когда это произошло, в Бахмут, их там заштопали, ну, зашили. Они поехали в Константиновку. В Константиновке им оказали большую помощь, бабушке оказали другую помощь, положили ее в больницу. А дедушку отпустили домой. И дедушка поехал сам в Часов Яр, в в подвал ночевать. Он не захотел оставаться в больнице. Потом мы приехали. В дороге дедушка еще раз позвонил маме. Мама говорит: «Любым способом, я не знаю, как хочешь, – говорит, – но ты едешь с нами». Мама сказала, чтобы он собрал вещи. И наш знакомый вывез его в Константиновку. И в Константиновке уже нам мамина знакомая предоставила жилье, мы там пробыли пять дней. Забрали бабушку с больницы, сели на поезд и приехали в Киев.

А когда вы встретились с дедушкой, получается, вы его первым увидели, раньше бабушки, насколько я понимаю?

Нет, дедушка был в этот момент в Часов Яре, когда мы ехали. Первым, кого я увидел, в каком состоянии, была бабушка. Я зашел к ней в палату, и я ее увидел. А потом только подъехал мой знакомый и привез дедушку.

А что вы увидели? Вот вы заходите в палату в Константиновке. В каком состоянии была бабушка вообще?

Бабушка была в состоянии… она… у нее был испуг. Это уже было на следующий день. У нее был испуг. Она была… у нее были швы на лице. У нее было очень сильно опухшее лицо и гематомы по всему телу, которые до сих пор еще сходят. И она еле видела двумя глазами, потому что в них попала пыль и осколки стекла.

Что вы вообще в этот момент переживали? Что вы помните из своих ощущений в тот момент?

Как я вам говорил, я ехал всю дорогу в таком… не в спокойствии, но с холодной головой. Я зашел, я увидел, что бабушка живая. Я выдохнул. Подошел, обнял ее. Сказал: «Все! – говорю. – Ничего не знаю, собираемся и едем после того, что скажут врачи, выпишут, мы поедем». Я с облегчением, может быть, выдохнул. Я просто увидел ситуацию, от которой я уже мог отталкиваться и принимать дальнейшие действия.

А мама? Как она была в этот момент?

Мама? Мама расплакалась. Увидела бабушку, что она живая, что с ней, насколько это возможно, все хорошо. И она тоже успокоилась, увидела, что она живая. Потому что она очень сильно себя накручивала по дороге.

А что бабушка с дедушкой рассказывали о том, что с ними произошло, что произошло в момент попадания ракеты российской в дом?

Дедушка пришел с улицы, он выгуливал собаку как раз, а бабушка зашла с магазина. Дедушка пошел на кухню пить чай. И бабушка пошла в залу, ей звонила мама, она взяла телефон, села в кресло разговаривать по телефону с мамой. Произошел момент взрыва. Бабушка не помнит вообще момент взрыва, но дедушка говорит, что бабушка кричала, звала дедушку. Дедушку откинуло. Он сидел на стуле возле окна, его скинуло в коридор. Он встал, пошел, нашел бабушку. Бабушка ничего не видела. Он посадил ее на кровать. Потом пришла ихняя знакомая медсестра, начала оказывать им помощь. И через некоторое время приехала «скорая», и их забрали на «скорой». Бабушка, она… на тот момент было настолько шоковое состояние, что она не чувствовала никакой боли. Она трогала лицо и понимала, что оно в крови. Первые ее слова, которые она спросила у врачей: «Есть ли кожа на лице?» – потому что она переживала, что у нее все обгорело. Она не чувствовала никакую боль, она думала, что обгорело. А это была кровь вместе с пылью, липкая.

То есть дедушку задело меньше получается?

Да, дедушку… Дедушка был в самой дальней комнате от взрыва, а бабушка была как раз во второй комнате от взрыва. Это пять метров от самого попадания. А дедушка находился в десяти.

И их доставили в бахмутскую больницу?

Да, дали первую помощь, зашили раны, промыли бабушке чуть-чуть глаза. И потом уже, в Константиновке, она увидела только на следующий день, ну, начала видеть по чуть-чуть.

А, получается, у нее из-за взрывной волны или из-за пыли со зрением такое?

Из-за всего, потому что у нее и закрытая черепно-мозговая травма, у нее из-за пыли, из-за того, что сильный удар был. У нее, она говорит, пожелтело в глазах, она ничего не видела, у нее желтое было все.

Кошмар какой! А в бахмутской больнице их не стали оставлять, потому что там…

Потому что там невозможно находиться. Им оказали первую помощь, прооперировали и отвезли в Константиновку, в более безопасное место.

То есть в бахмутской больнице небезопасной, просто была ситуация?

Да, там небезопасно, потому что там уже пять километров, считай, даже меньше, до фронта.

Там регулярные обстрелы, да, происходят?

Да.

А вообще известно ли вам про Часов Яр? Насколько там все уничтожено?

Ну смотрите. Та информация, которую я знаю, – это то, что когда мы были еще в Константиновке, и за день до того, как нам уезжать, в бабушкин двор еще раз был прилет, как раз именно во двор рядом с подъездом, недалеко от бабушки. Но там было без пострадавших, просто у людей повыбивало окна. Пришел удар на асфальт. И еще в один дом влетело, там дырка в доме. И сегодня, что я вам ранее говорил, там был тоже прилет, и в одном подъезде уничтожено два этажа сверху.

Ужас какой. Вот, вы приехали в Константиновку забирать бабушку и дедушку. И бабушка была в шоковом состоянии, да? Она до конца еще… там у нее зрение еще…

Не осознавала, что с ней произошло, да.

Но вас она узнавала?

Меня она узнавала. Она, когда увидела меня… она уже видела по чуть-чуть, она увидела: «Внучок!» Она испугалась, но она и обрадовалась, что я приехал. У нее были эмоции, они меня узнавали.

А маму узнала?

Маму? Конечно, узнала. Она ее сорок лет растила.

Ну знаете, закрытая черепно-мозговая травма, всякое может быть.

Да, могло быть всякое. Мама до сих пор переживает, чтобы было меньше каких-то последствий. Мы будем ехать скоро на Винницу и делать ей МРТ.

Это важно. А дедушка? Вот дедушку ваш друг привез из Часов Яра, в каком он был вообще состоянии? Что он рассказывал? Можете немного про это рассказать?

Дед… Да, могу. Дедушка был в состоянии контузии. Он до конца, может, не… Он соображал, что он делает, но не до конца. У него были такие некоторые неестественные для него действия.

Например?

У него, получается, была рассечена бровь сильно и голова. Ему зашили голову и бровь. И у него тоже была одна часть лица опухшая. У бабушки все лицо было посечено осколками и подпухшее, а дедушки только половина – как раз со стороны стены, по которой пошла взрывная волна. И у дедушки еще было поранено плечо. Его ему просто перебинтовали, там была рана небольшая. Но когда мы приехали сюда, обратились к врачу, и ему вот вчера зашили ее, потому что там она начала раскрываться чуть-чуть.

А вот вы сказали, что у дедушки появились какие-то неестественные повадки. Это, например, как? В чем это выражается?

Сейчас, я вам… Как это вам объяснить? Он был, получается, в шоковом состоянии. Он собирал вещи, которые они выносили в сарай, чтобы сохранить в случае чего, чтобы сохранить какие-либо вещи. Он брал все подряд, он не понимал, что… Он знал, что вот эти вещи есть, но он привез очень много лишнего. Он говорил, что он знает половину людей, которых он вообще… ну, насколько я могу знать, он их не мог, он их никогда даже в жизни не видел, потому что он находился в одном городе, а люди уже были в таких городах, что… У него уже были такие, я не знаю, провалы в памяти. Вообще он говорил, что дежавю, мозг начинал рисовать уже другие картинки.

А так как он разлучился на это время на небольшое, с бабушкой… Как они переживали разлуку, друг без друга?

Они буквально провели ночь друг без друга. Дедушка очень переживал, что… Он за себя не сильно переживал. В момент удара, когда пришла медсестра оказывать помощь, она сначала подошла к деду, дед говорит: «Меня трогать не нужно, окажите сначала помощь бабушке, а ко мне потом очередь подойдет». Он очень сильно переживал за бабушку. А бабушка переживала за дедушку. Но бабушка переживала еще из-за того, что мы не узнаем о том, что с ними произошло, потому что ее телефон разбился. Дедушка приехал, увидел бабушку после ночи разлуки. Он ее обнял, посидел возле нее. Он в более легком состоянии, мы как раз забрали его на тот дом, который нам предоставила мамина знакомая. И он все время находился с нами, под нашим присмотром. А бабушка была пять дней в больнице.

Но вы к ней приезжали получается, все время?

Да, мы каждый день приезжали вместе с дедушкой к ней.

А вот эти пять дней дедушка в каком состоянии вообще был?

Он начал ходить, у него начали по чуть-чуть подбаливать места, на которые пришелся удар, плечо. Он был в таком состоянии, что он мог ходить, но ему нужна была немножко помощь. Он был, ну, в более или менее нормальном состоянии. На ту ситуацию, которая с ним произошла, в довольно неплохом состоянии.

А эмоционально?

Эмоционально? Он эмоционально он понимал, что вся жизнь, которая была до, она полностью уничтожена. Возвращаться просто уже некуда. И ему нужно было просто принять это. Так само, как и бабушке. Бабушке немножко было легче с этим всем расстаться, но она очень тоже сильно переживала из-за этого. Но дедушка, он очень сильно эмоционально это… Он даже, так сказать, пустил скупую мужскую слезу, когда он понял, что все, мы уезжаем. Помахал рукой вслед Часов Яра, сел в машину такси и поехал на Краматорск вместе с нами.

А почему вы говорите, что бабушке было проще? Потому что дедушка там родился?

Да, дедушка родился там, а бабушка сама родилась в Становой Сумской области. До 18 лет она провела в Становой, потому что потом она поехала уже учиться. И для нее дом был там. Да, это тоже была ихняя жизнь, дом, но бабушка, она больше понимала, что она едет к своей к дочке, и о ней позаботятся. Она понимала, что там оставаться тоже уже небезопасно. До нее уже начало доходить понимание того, что там находиться небезопасно. А дедушка хотел оставаться там, потому что там его вся жизнь. Он разводил голубей, ходил на рыбалку, жил своей жизнью и радовался ей. А тут пришлось полностью переиначить свою жизнь вкрай, за мгновение просто. Это очень трудно – потерять дом.

А он вышел на пенсию и начал голубей разводить?

Голубей он разводит всю свою жизнь – и когда работал, и с детства. У его отца были голуби. Всеми делами, которыми он занимался на пенсии, он занимался и до этого, просто из его жизни ушла работа и была пенсия. Он воспитывал внуков – меня, младшего. Ходил на рыбалку, по грибы, разводил голубей, ходил на дачу, смотрел за хозяйством.

Вы как внук, который хорошо знает этих людей, бабушка вам вообще один из самых близких людей. Все-таки хочется чуть-чуть попробовать понять почему дедушке принять то, что они уезжают оттуда, далось сложнее.

Скорее всего, оттого что дедушка в своей жизни, не очень часто покидал дом. Он два ездил на море с нами – и то потому, что мы его вытянули. Ему было более привычнее находиться на одном месте, он не любитель где-то поехать куда-то. Да, он там до того, как встретился с бабушкой, поездил чуть-чуть по миру, он служил в Германии, в семьдесят втором году, по-моему, и немножко он путешествовал. Но все равно он более такой человек, который находится на одном месте. И он понимает, что у него… Вот он проснулся, он пошел в сарай, там открыл курей, открыл голубей и пошел заниматься дальше своими делами. У него была налаженная жизнь. Он более такой человек. А бабушка более такая уже… она может куда-то поехать, более не технологически, а… Как это вам сказать?

Более легкая на подъем?

Да, легкая на подъем и более как молодежная. А дедушка, вот у у него своя жизнь, он занимается своими делами, и ему больше никто и ничего не нужно.

А вообще какие у бабушки с дедушкой отношения между собой? Какие они как пара, которая 50 лет прожила вместе?

Ой, они очень друг друга любят, постоянно поддерживают. Они практически все 50 лет надолго не расставались. Они всегда находятся в одной квартире, идут вдвоем на дачу, приезжают вдвоем к нам домой, в гости. Всегда они вдвоем. И я вам так хочу сказать, что я всегда удивлялся, как можно с одним человеком прожить всю жизнь. Мне правда этого очень сильно хотелось, но я удивлялся, не мог понять, как 50 лет не надоесть друг другу, хотя они 24/7, считай, были всегда вместе. Да, у них есть вот это ворчание друг на друга, но ты когда смотришь на это, тебе больше… ну, ты улыбаешься и понимаешь, что это настоящая любовь.

Мне кажется, это так важно – иметь такой пример перед глазами.

Да. Это очень большой пример для меня. Также и мои родители. Я не такой человек, чтобы со всеми, так сказать, встречаться. Для меня важно иметь одного человека, на которого я могу положиться. И я знаю, что меня не предадут и всегда будут рядом, в любую минуту. Даже вот эта ситуация показала, что дедушка с бабушкой очень сплоченные друг к другу. И даже несмотря на такую ситуацию, что у бабушки сейчас с лицом, внешность… Сейчас какие-то недостатки, дедушка ее утешает и говорит: «Ты моя красавица! Все будет хорошо». Говорит: «Сейчас кожа облезет – будешь красивая». Дедушке уже чуть легче, да. Это большой пример настоящей любви, как оно должно быть.

Какое счастье, что они есть друг у друга и что все живы. А что с домом, с квартирой их, в которой вы выросли, ваша мама?

От ихней квартиры остались одни голые стены. Все имущество, нажитое за 50 лет совместной жизни, было просто уничтожено. И ремонты, все делал ихний зять, то есть мой папа. И это его труд, бабушкин труд, дедушкин труд просто был уничтожен в одно мгновение. Я благодарю все на свете за то, что они остались живы. В той квартире они чудом остались живы, потому что там все посечено осколками. Если бабушка бы находилась где-то буквально в метре, в другом месте, ее могло бы… Также само и дед.

А в каком сейчас бабушка с дедушкой состоянии? Вы их перевезли уже, я правильно понимаю, в Киев?

Нет, мы сейчас находимся в Винницкой области.

То есть вы только собираетесь их перевозить, да?

Нет, мы перевезли их в Винницкую область, так как тут у нас находится жилье, где мы можем за ними приглядывать.

А мне показалось или вы возили их в Киев, в больницу?

Мы ехали через Киев. Мы ехали из Краматорска на Киев, а из Киева мы уже приехали сюда. Вам не показалось, да, я так говорил, да. Я просто недорассказал.

Ага, ага. То есть вы лечиться будете в Винницкой области, да?

Да. На МРТ будем ехать в Винницу.

А как они сейчас оба?

Дедушка пострадал меньше, он уже в лучшем состоянии, но все равно у него боль, плечо, потому что его зашили, как я сказал, недавно, головная боль. [ Состояние] стабильно среднее. Они идут на поправку, можно так сказать.

А бабушка?

У бабушки очень сильные ушибы по всему телу, гематомы и синяки очень больших размеров. Лицо у нее… ей сняли швы, но уже тоже идет лучше. В момент взрыва у нее изо рта выпала вставная челюсть, и ей сейчас трудно жевать, она сейчас все перемалывает, кушает.

Она будет лежать в больнице? Или ей сейчас не требуется это?

Нет, сейчас ей уже не требуется такое стационарное лечение. Ей прописали медикаменты, и мы можем помогать ей на доме и ухаживать за ней сами.

А в каком они оба сейчас эмоциональном состоянии?

В эмоциональном состоянии? Они сейчас находятся в состоянии принятия того, что у них начинается новый этап жизни и что нужно двигаться дальше.

А как это происходит у них? Как вот они это переживают?

Они сидят, разговаривают, общаются на эту тему – что произошло так, что они будут в дальнейшем, возможно, делать. Ну, самое главное – это чтобы закончилась война. И тогда уже можно будет и строить какие-то планы, и что-либо делать. Сейчас им главное – поднять свое здоровье, продолжать жить и радоваться жизни.

А вот они разговаривают между собой и какие-то все-таки минимальные планы строят? Может быть, они вам говорили, какие у них планы на будущее? Что они вообще думают про дальнейшее?

Планы на будущее? Им уже по 74 года. Можно цитировать их слова. И ихние планы на будущее – это, возможно, выучить меня. Они очень переживают за свою семью. Они такие люди, что они умеют давать помощь и всегда рады кому-то помочь, но тяжело принимают помощь, им очень трудно принимать помощь. И когда люди им помогают либо финансово, либо как-то… они очень благодарны этому всему, но им очень трудно это принимать. У них такое воспитание, вы должны понимать все-таки. Планы на будущее – это вырастить внуков, увидеть правнуков. Они хотят достойно уже дожить свои годы, которые им приписаны. И все у них должно быть хорошо. Планы на жизнь – это продолжить быть счастливыми, поддерживать друг друга дальше и помогать своей семье.

Когда Украина победит, когда все это закончится, они и вы тоже, ваша семья вообще думает возвращаться? Или вы там останетесь?

Все хотят очень сильно вернуться. Все очень сильно переживают за тот единственный дом, который был наш, чтобы он был в целости и невредимости. Но на то состояние, в котором сейчас находится Часов Яр, очень трудно пытаться строить какие-то планы. Но все очень сильно хотят туда вернуться, потому что там была какая-то такая очень хорошая атмосфера. Там тоже, считай, прошло мое детство. Они хотят вернуться, это ихняя жизнь. Но как оно будет дальше – никто не знает.

Ну и вы тоже, да, хотите?

Ну, вернуть родителей, потому что у меня немножко другие планы на жизнь. Мне уже хочется дальше немножко развиваться, а не в том маленьком городе быть.

А вообще когда вы увидели фотографии разрушенного дома, где чудом выжили ваши бабушка и дедушка, где прошло все ваше детство, где вы росли, что вы переживали в этот момент?

Мама переживала очень, она плакала, у нее было очень тяжелое эмоциональное состояние. Я когда это увидел, у меня, так сказать, вся жизнь перед глазами пробежала, все воспоминания, которые там были. Я, считайте, 70 процентов своей жизни провел в этой квартире. Для меня там не было таких мест, которых я не знал, куда я не залазил. И очень трудно было на это все смотреть. Для меня самое главное было на тот момент, когда я это все увидел, знать, что с бабушкой и дедушкой все хорошо, потому что все-таки квартира и все имущество, которое там было, – это не настолько главное, а главное – это наши близкие и чтобы они были рядом и с ними было все хорошо. А финансы и все остальное – это можно заработать и купить. Не настолько оно… Как бы вам сказать?

Ценно?

Ценно, да. Самое ценное, что есть в нашей жизни – это наши близкие и наша жизнь.

Как вы вообще сейчас, когда вы уже перевезли бабушку с дедушкой? Я услышала то, что вы собрались эмоционально очень сильно перед тем, как за ними поехать. А вы сами говорили, что вы эмоциональный человек. Вас эта отпустила ситуация? Как вы сейчас?

По приезду сюда меня полностью отпустило это все, я пустил скупую мужскую слезу. Когда я ехал туда, у меня было очень много стресса. Мне писало очень много людей, которые хотели помочь дедушке с бабушкой. Я пытался всем ответить, отписать. Потом, я не знал до конца что с бабушкой. Я поддерживал в этот момент маму. И мама выполняла тоже очень много функций. Она тоже искала как их вывезти, что делать, как там жить те пару дней, пока будет бабушка в больнице. На тот день очень много всего свалилось, и это нужно было выдержать. И когда ты это выдерживаешь, то это не просто куда-то уходит, улетучивается, а оно остается в тебе. И ты пока этого не отпустишь, очень трудно с этим было жить.

А что помогло это отпустить?

Ну, я знаю. Я просто приехал, понял, что все, все в безопасности. Я выдохнул, пошел, себе взял кофе, посидел, успокоился и начал уже обдумывать план дальнейших действий, которые нужно было бы делать с ними, про больницу думать и все остальное.

Какой вообще был маршрут? Получается, Константиновка – Краматорск; Краматорск – Киев; Киев – Винницкая область?

Да. Получается, была Константиновка – Краматорск. В Краматорске мы сели на поезд. На поезде мы приехали до Киева. В Киеве мы побыли буквально два часа, подождали поезд на Винницу. Мы побыли в Виннице три часа. Это было ночью, и нам помогли волонтеры с жильем на три часа, чтобы переночевали, грубо говоря. И эти же волонтеры нас привезли в Винницкую область, на то место, где мы находимся сейчас.

А как бабушка с дедушкой перенесли всю эту довольно сложную все-таки дорогу?

Мы постарались сделать им более комфортные условия, насколько это было возможно. И они перенесли относительно легко, насколько это было возможно. Получается, до Киева мы ехали довольно комфортно, но сидя. А из Киева мы взяли такой поезд, чтобы они могли чуть-чуть полежать, поспать немножко. Потом уже в Виннице нам помогли, они тоже чуть-чуть поспали. И сели мы на машину и проехали буквально где-то полтора часа на машине, и все, они уже были на месте, в безопасности.

Всю дорогу о чем вы разговаривали или не разговаривали? Это были же такие первые-первые дни после пережитого спасения, можно сказать, чудом. О чем вы все это время разговаривали между собой? Или наоборот – вы сидели и молчали, потому что не было слов, чтобы говорить?

В дороге мы более общались на такие темы… Ну что в дороге там? Что-то покушать, может, попить, комфортно ли им. Мы не говорили на тему, которая у нас произошла. Бабушка просто переживала, как будут смотреть на нее люди, потому что ее внешность на тот момент немножко ухудшилась из-за ран, которые были на лице. А так мы, насколько я помню, мы практически не разговаривали, мы только такие дорожные ситуации решали. И они практически всю дорогу спали, потому что они устали после такого.

Еще бы не устать после такого. У меня остался последний вопрос. И потом у меня еще будет пара технических вопросов. Есть ли у вас, Александр, что-то про полномасштабную войну, про бабушку с дедушкой, про вас самих, про ситуацию, с которой пришлось столкнуться вашей семье, что вы бы хотели рассказать, а я вас об этом не спросила?

Наверное, нет, не будет ничего такого. Я все, что хотел, я вам рассказал, Я искренне с вами решил поговорить и рассказал все, что на данный момент я чувствую, переживаю.

Я вам за это очень сильно благодарна, за то, насколько у нас получился честный разговор и насколько вы правда искренне отвечали на все вопросы. И это очень дорогого стоит, и я очень вам благодарна. И очень надеюсь, что в вашей семье все будет хорошо. Слава богу, бабушка и дедушка с вами. А все остальное… Лишь бы война закончилась.

Да. Главное, чтобы закончилась война нашей победой, нашей перемогой.

Да, безусловно, конечно. У меня пара технических вопросов. Скажите, как вас лучше представить? Может быть, вы хотите обозначить свою профессию или на какую специальность вы учитесь, сколько вам лет. Нам хочется представить вас как героя в справке. Что бы вы хотели о себе сказать?

Я вам сейчас дам информацию о себе, а вы там уже решите, что вам будет нужно. Я отучился в школе девять классов, потом пошел учиться в Бахмутский аграрный лицей по профессии «тракторист». Год отработал по профессии, до начала полномасштабной войны. И в дальнейшем хочу все-таки осуществить бабушкину мечту – стать либо артистом, либо актером, чтобы порадовать бабушку. Она увидела во мне эти задатки и постоянно мне об этом говорила, что: «Тебе вот нужно. Иди, учись. И я вижу, что из тебя получится» А так я по профессию тракторист. Мне двадцать лет.

Это важная история про то, что бабушка увидела в вас задатки артиста, и вы теперь хотите им стать. Очень, очень-очень надеюсь, что все получится, и вы будете счастливы, и бабушка тоже.

Спасибо, спасибо вам за приятный разговор.

Все, спасибо вам большое. И здоровья всей вашей семье. Да, спасибо.

Все.

Всего доброго. До свидания.

До побачення. До побачення.