Казалось, что взорвалась вся планета

Да-да. Ну у нас сегодня погода такая, поэтому… Такой привилегии, я не знаю, когда еще будет, но есть возможность.

Вы же в Роттердаме, правильно ли я понимаю?

Да, на сегодняшний день да.

Анастасия, скажите, пожалуйста, есть ли у вас ко мне какие-то вопросы, которые вы перед интервью хотели бы уточнить?

Нет, единственное что, у нас у ребенка зубы, и в любой момент мне муж может позвонить, мне нужно будет прерваться и бежать. А так – я готова отвечать на все вопросы.

Давайте начнем с самого начала. Анастасия, скажите, могу ли я указать вашу фамилию? Я, к сожалению, ее не знаю.

Поддубная. Если нужно, я на английском могу прислать потом данные.

На момент начала войны вы были беременны и были в Мариуполе, Ага, хорошо, да.

24-го февраля

правильно?

Да. у меня был срок 38 недель, мы были в Мариуполе, в родительском доме всей семьей. 6-го марта у нас была достаточно небезопасная ситуация, обстановка. Мы начали переживать, потому что спускались по нескольку раз в подвал в частном доме. Но беременной очень сложно это делать, поэтому было принято решение… У нас не было уже на тот момент связи, нельзя было даже вызвать скорую. Поэтому мы 7-го марта отправились в 3-й роддом в центре города на собственном авто.

А почему нельзя было вызвать скорую? Не было связи?

Ничего не было, ни связи, да, ни света – ничего, нам все отключили.

То есть даже экстренные звонки уже не проходили?

Ничего. Абсолютно. Мы даже телефоны заряжали только в машине от аккумулятора, чтобы хоть как-то можно было пользоваться фонариками.

Ага, поняла. Вы поехали в роддом на своем автомобиле. Был ли бензин, безопасно ли было передвигаться?

За несколько дней до этого мы заправили полный бак машины, вся моя семья заправилась. Были большие очень очереди, муж выстоял все очереди, мы заправились, поэтому была возможность доехать. О безопасности – не могу сказать, что было безопасно, потому что в тот момент не было, конечно, абсолютно безопасно. Мы не знали, какая обстановка в городе, потому что мы живем на окраине, но по пути мы встретили “Красный крест”, и нас сопровождала эта машина.

Ого. Вы сами остановились возле “Красного креста” или они вызвались вам помочь?

Дело в том, что, когда мы проехали буквально несколько метров, мы увидели танк, растерялись, развернули машину, и навстречу нам ехал “Красный крест”. Мы его остановили, преградив ему дорогу, объяснили ситуацию, что в машине роженица, и нас сопроводили.

Вы ехали в их машине или они вас сопровождали?

Нет-нет, просто за ними, за их машиной.

Были ли обстрелы в этот момент или вы относительно спокойно, насколько это возможно,

К счастью, нет, не было.

доехали? Никто вас не останавливал по пути?

Нет, нет. Мы доехали безопасно.

Получается, 7-го марта вы легли в роддом, да?

Да. Ориентировочно где-то в 6 утра мы туда попали, где-то в 6-7 утра.

Ага. Это, получается, у вас был 9-й уже месяц, да? Я просто в неделях плохо считаю.

Да, 9-й.

Вы легли в роддом – какая там была обстановка, были ли медикаменты, как вас вообще содержали?

Меня зарегистрировали как и в мирное время, все были на этажах, работал генератор, было питание, абсолютно было все в доступе, не было никаких проблем. Там обстановка чувствовалась более спокойная, никто не паниковал, никто не волновался, поэтому в первые дни мы достаточно спокойно еще реагировали на все это.

А ваша семья – вы были с мужем, а кто еще был с вами в квартире?

С нами была мама моя, мой отец, мой брат, которому 11 лет, сын моей крестной и брат мужа. Они тоже приехали в этот же день в 3-й роддом. Муж за ними вернулся, и принято было решение, что мы все вместе будем в этом помещении.

То есть не пациентам можно было оставаться в больнице жить, правильно я понимаю?

Да. В бомбоубежище можно было.

То есть они разместились в бомбоубежище под больницей. А вы лежали в палате тоже в бомбоубежище или на этажах?

Мне выделили комнату на этажах, но я там была буквально минут двадцать и спустилась в бомбоубежище.

И дальше вы лежали…

Внизу.

А как в этом бомбоубежище было все оснащено, кто там был, кроме пациентов, много ли там было семей?

Были люди разные. Были и детки, младенцы, и роженицы, и обычные люди, у которых к этому моменту уже не было домов, и просто люди, которые хотели сохранить свою жизнь. Достаточно много было людей. Не скажу точно, какое количество, было очень тесно, но у всех были кровати, то есть, по возможности всех пытались поселить.

Большое ли это бомбоубежище? Насколько там много было пространства?

Да, большое бомбоубежище, там было несколько комнат, и несколько были даже пустые – ну, большое, большое. Освещение было только от генераторов. Готовили на полевой кухне, два раза в день нам давалось кушать, плюс привозили гуманитарную помощь. Я знаю, что во многих других бомбоубежищах было намного хуже, поэтому жить – ну, то есть существовать, скорее так – было можно.

Ну да, насколько это вообще тогда было возможно.

Ну да, насколько это было возможно. Я считаю, что, в принципе, по мере возможностей, это были нормальные условия. Можно было принять душ из баклажек воды, были комнаты на этажах, пожалуйста, все в доступе, но это было на свой риск и страх.

В смысле, чтобы принять душ из баклажек, вам нужно было выходить из бомбоубежища наверх?

Конечно, да, подниматься на этажи.

Я поняла вас. А рожали ли в том же помещении женщины, проводились ли операции?

Да, конечно. Проводились и кесаревы сечения, и роды. Была обустроена комната в бомбоубежище под экстренные ситуации. Но до 9-го марта такой необходимости не было, поэтому все девочки рожали на этажах.

А потом?

А потом, когда 9-го марта была авиаудар, уже там не рожал никто. Потому как, собственно, больницы уже и нет.

Давайте чуть-чуть остановимся до авиаудара. Я правильно понимаю, что вниз, в бомбоубежище, перенесли еще операционные столы, материалы, необходимое оборудование для операций и родов?

Не подскажу вам, я не знаю. Я видела врача, который просто говорил, что, в случае чего, вот в этой комнате мы будем рожать. Но что там было внутри, я не заходила, не смотрела.

То есть, вы не в одном пространстве лежали с операционным столом, условно?

Этот кабинет был к закрыт от бомбоубежища, ну и заходить туда тоже не было необходимости.

Просто я подумала, что, может быть, вы все были в одном пространстве, видели друг друга, поэтому хотела уточнить. Вы провели в этом роддоме всего два дня. Как вы себя ощущали? Было ли вам страшно? О чем вы говорили с родными?

Да, конечно, было страшно, потому что мы видели танки проезжающие, мы слышали гул самолетов, которые пролетали неоднократно. Ни одной матери, наверное, не понравится лежать в подвале и ждать рождения ребенка. В любом случае, это очень давило. Мы просто ждали, когда это все закончится, и думали: “Ну вот завтра, ну вот завтра…”. А в конечном итоге это затянулось очень надолго.

О чем вы говорили эти два дня, что вы провели там с семьей, какими переживаниями вы делились друг с другом?

Я не могу сказать о том, что были какие-то разговоры, помимо войны, нет, абсолютно. Мы старались только собрать новости, которые мы слышали по радио. Отец ходил в машину, включал радиоприемник, ловил волну для того, чтобы что-то узнать. Мы обговаривали ход войны, моменты войны – все разговоры были сугубо об этом.

То есть, он выходил на улицу из бомбоубежища, чтобы послушать новости?

Да.

Это было опасно?

Конечно. Это очень большой риск, и на момент авиаудара моя вся семья находилась на улице.

О боже мой. Давайте тогда еще один вопрос до авиаудара. Вы чувствовали там себя хотя бы в относительной безопасности: что, вот, вы в роддоме, в бомбоубежище, и, казалось бы, уже самая опасность миновала?

Да. Никто из 100% находящихся там людей не мог предположить себе даже то, что в роддоме, где находятся дети, где находятся беременные женщины, что-то может произойти. Поднимали такие вопросы среди беременных, мы свято верили в то, что с нами ничего не случится, потому это как церковь. Наверное, мы в безопасности, поэтому мы не боялись – хотелось в это верить. Но жизнь показала, что в Российской Федерации, к сожалению, нет ничего святого, и им абсолютно все равно, куда стрелять.

Да, это абсолютно так. Давайте тогда перейдем к 9-му марта. Как все происходило? Где были вы, где были родные, что вы помните об этом дне?

Значит, 9-го марта люди, которые готовили на полевой кухне, сказали о том, что сегодня не будут готовить, что их смена якобы закончилась. Тогда моя семья заняла позицию, что сегодня она будет кормить людей, на все три этажа пищу готовить. С самого утра они начали этим заниматься. У нас в частном доме были какие-то запасы еды, мы их привезли, и мама готовила компот, готовилось две кастрюли супа, и где-то в 14:30 прозвучал авиаудар.