Дом. Дом, где я жил

Ало-ало.

Слышно нормально?

Да-да.

Так, щас. Я, короче, открою…

Как мы с тобой можем поступить? Можешь, не знаю, прислать мне ссылки, можешь пошерить экран. Как тебе лучше?

Слушай, я просто себе сохранил их на комп.

Супер.

Я щас расшарю экран. Я даже сохранил в этих, в оригинальных названиях.

Ты можешь мне их показывать, а потом, например, по очереди присылать мне в телегу, как удобно

Так, подожди. Организатор отключил демонстрацию экрана участника.

Щас. А так?

О! Есть! Видишь?

Вижу.

Вот, смотри, короче. Здесь на фотке это здание в центре города находится. Это рядом с центральной остановкой, конечной остановкой всех троллейбусных маршрутов. Если когда-то человек был в Бахмуте, то, скорее всего, он проезжал мимо этих зданий. Там, по-моему, есть еще похожая фотография, но она будет чуть попозже. Там эти два здания, они по сути как идентичные. Они стоят зеркально, знаешь, они стоят через дорогу друг от друга. Это исторические здания, одни, наверное, одни из самых старых в городе, как мне кажется. И знаешь, что-то вроде такой визитной карточки Бахмута именно в плане визуала. То есть, знаешь, если делали какие-то магнитики сувенирные, эти здания точно были бы там, потому что, блин, они там пережили Вторую Мировую войну, но, видишь, не пережили наступления братского народа.

А есть ли у тебя какие-то личные воспоминания с этим местом, с этим районом, может быть, какие-то детские, подростковые воспоминания, то есть твоя связка с этим местом?

В общем, смотри, это как бы реально самый центр города. Здесь вот, грубо говоря, этот дом, он вот так вот стоит, как полукругом. И здесь все троллейбусы поворачивают и едут на центральную остановку. Там рядом дом культуры типа был, ну, или как-то так он назывался. Там рядом же площадь такая небольшая, и напротив городской исполком, городская администрация. И вот в городской администрации я был в свой последний приезд в Бахмут. У меня в паспорте была прописка указана еще город Артемовск, там, улица такая-то, дом такой-то. И мне надо было после переименования города поменять прописку. И, соответственно, мне поставили новый штампик, город Бахмут. И это делали как раз-таки в городском исполкоме, на первом этаже, короче, я там был. Плюс там если пройти от городского исполкома чуть дальше, там начинается такая пешеходная улица, и там было кафе, « Лакомка» называлось. И мы туда ходили, когда еще в школе я учился, там всякие, мороженое, молочные коктейли тут такие прикольные.

А что тебе там больше всего нравилось, может, мороженое какое-то любимое было?

Слушай, там и пирожные вкусные, это знаешь, ты туда заходишь и… Ну, это реально такое детское кафе. И это прям место, которое реально с детством ассоциируется. Скорее всего его тоже нет, уже, как… Там дом, может, стоит, но вряд ли что-то живое осталось, ну, в плане, что там, скорее всего, все выгорело, мне кажется. Просто потому что здание городского этого исполкома, оно разрушено полностью. То есть там прям груда мусора строительного лежит и все.

А можешь про это кафе «Лакомка» чуть-чуть побольше рассказать, попробовать его вспомнить, чтобы я попыталась представить себе, что это было за место.

Ну, слушай, хороший вопрос. Я там был, как ты понимаешь, еще когда учился в школе. Ну, начальный класс, наверное… Знаешь, вот, у меня почему-то это ассоциируется с каким-то таким немножко советским интерьером, хотя я не уверен, что он там такой был в последние годы. Но у меня почему-то какая-то ассоциация есть. Там, знаешь, как в старых кафе такая барная стойка, там стоит официант, который принимает твои заказы и потом тебе все приносит. Ну, то есть там какие-то коктейли молочные, лимонады, мороженое там всякое разное было. Я помню даже, что мы туда ходили пару раз с мамой и еще как-то раз на какой-то праздник мы туда ходили с одноклассниками, но это было, наверное, класс пятый-шестой. И это я даже не помню, что мы там делали, то ли это была какая-то экскурсия, после которой мы туда зашли, что-то типа такого, ну, знаешь, как в селе ходят в краеведческий музей, я не знаю, ты ходила или нет. Просто мы ходили, мне кажется, чуть ли не каждый год туда. Как будто там что-то поменялось. Конкретно вот с этим домом, который на фотке, у меня каких-то таких воспоминаний нет. Я помню, что там всегда был магазин вот этот, ну, разные там были какие-то с яркими вывесками какими-то.

Слушай, да, я хотела доспросить про «Лакомку». А вот когда вы туда ходили, для тебя это было, условно, каким-то событием, или, ну, там, это рядовое какое-то такое…

Нет, слушай, вот ты знаешь, как-то, для меня в принципе в детстве, поход и еда вне дома чего-либо, я имею в виду не мороженого, которые ты в магазине купил и на улице съел. Я имею в виду, что ты пошел в какое-то заведение, там что-то съел, для меня это было, таким, что-то из ряда вон, необычное. И «Лакомка» эта, я могу ошибаться, но, по-моему, она какое-то время не работала, то ли мы туда просто не попадали с родителями, но как-то мы туда на какой-то праздник типа первого сентября, или там на первое мая, день победы, короче, в какой-то выходной вы туда пришли, я точно помню, что какое-то событие это сопровождало.

А помнишь, что было самым вкусным для тебя там?

Слушай, я не помню, что было самым вкусным. Я реально помню какие-то абстрактные вещи, там, что мороженое, да, ел и какие-то пирожные ел. Возможно, там был вкусный «Наполеон», потому что у меня есть откуда-то любовь к «Наполеону», и, возможно, она пошла оттуда, я не уверен.

Так. Это, получается, все не очень далеко от вот этого здания?

Это прям да, очень близко. Это как центр города.

А, может быть, вы подростками, школьниками, в старшей школе, если это прям центр города и какая-то узнаваемая точка, может быть, у вас там было тусовое место, вот рядом с этим зданием?

Слушай, там так особо таких тусовочных мест не было, потому что, если посмотреть в целом на карту, там город не сильно большой. Ну, допустим, парк центральный, он был чуть-чуть в другом месте. Не так далеко, но и не прям рядом. Рядом с этим местом была школа, но не моя, какая-то другая. И она тоже, кстати, одна из первых пострадала. Что еще здесь было неподалеку? Там поликлиника какая-то была, точно помню. Кстати, там еще попереименовались две улицы, потому что раньше вот эта улица, которая, получается, примыкает… Вот тут вот, если посмотреть сейчас ты курсором увидишь. В ту сторону это была улица Артема, по-моему, раньше, если не ошибаюсь, да, улица Артема. И там знаешь, жилые дома пятиэтажные, не выше даже пятиэтажных, скорее… Там поликлиника была, скорая помощь. Кстати, если дойти как раз до поликлиники, потом налево повернуть, там только парк начинался. Ну, то есть все равно, чуть-чуть до него еще дойти надо было. Допустим, если говорить про эту сторону, здесь за деревьями, там где-то остановка. Дальше в этой стороне этот дом культуры был, а здесь вот напротив него, был этот исполком.

Ага, то есть вот исполком, он как бы напротив этого здания, и рядом же с исполкомом «Лакомка», да?

Да, я сейчас тебе просто буду по карте показывать. Потерялся немножко, сам в городе давно не был, в Бахмуте.

Так бывает.

Смотри, вот это здание полукруглое, вот оно тут, видишь, на фотке, вот одно и вот оно второе. У нас там дальше в этой папке была фотография. То есть вот, поликлиника, вот скорая, вот парк начинался. То есть он вроде и близко, но все равно…

Ну, да, не очень.

Напротив этого здания, по диагонали…

Міська рада, ага.

Міська рада, да. Тут вот аптека центральная, тут же как раз центральная остановка.

Собачий туалет.

Вот, видишь, и кафе «Лакомка» тут. Прикольно, я не знал. Если на него кликнуть, может, какие фотки есть. О, хорошо, что-то типа такого. Ну, то есть вот оно снаружи даже выглядело как-то вот так. Сама видишь, что не сильно так презентабельно, в целом.

То есть это прям напротив…

Ну, вот видишь, это да, палац культури, дворец культуры. А вот тут уже [? тамбольник] начинался. То есть тут особо каких-то тусовочных мест и не было. Так, вернемся к фоткам?

Да, давай.

И там уже села пошли, которые… Вот это — это гаражный кооператив, про который я рассказывал. Он в какой-то момент контролировался «вагнерами». Вот тут посадка какая-то, она идет как раз вдоль. За них сейчас бои идут, Плещеевка, вот это вот все. Вот это район квадрата, который упоминался раньше часто во всяких сводках, что за него идут бои. Он практически разрушен весь, потому что здесь очень мало [нрзб] осталось. Квадраты потому что вот как бы один дом…

Да, я вижу.

Он по сути как прямоугольник, у всех как-то прижилось квадрат. ну, Вообще вся эта территория это западный микрорайон, который среди местных называется бугор. Бугор, потому что, здесь низина такая есть, и все идут, едут на подъемчик, поэтому и бугор, что на возвышенности как бы чуть-чуть жить. Это как бы так, сильно не ощущается, но если идти пешочком вот оттуда, с самого низа, там еще стадион есть, мы на нем играли, в футбол, когда школьные соревнования походили. И вот если оттуда идти пешочком, он не попадает здесь. после футбола как-то тяжеловато будет. Но его тут правда на карте я не вижу,

Стадион?

Да-да. Вот это дом, где жили родители, соответственно, где я жил до 2008 года. Вот здесь где-то на 4 этаже такая выгоревшая квартирка, ну, там еще будут другие фотки. Вот здесь вот магазин находится, Там мы постоянно покупали продукты какие-то. « Чайка» называется. в основном, Родители, закупались на рынке фруктами-овощами, но если там молочка заканчивается посреди недели, или просто сходить воды купить, ходили вот в этот магазин. Вот тут вот остановка была общественного транспорта, здесь 6 троллейбус ходил, 6 или 7. Она какое-то время была конечной, то есть вот здесь троллейбус разворачивался и возвращался дальше в город. Но потом, по-моему, еще я учился в универе, когда ее продлили, где-то напротив «Чайки» этот троллейбус разворачивался, короче, чуть дальше.

что там дальше еще будут фотки дома твоего поближе? Я правильно понимаю, Ну,

Еще будут фотки, да.

значит, это мы тогда чуть-чуть попозже обсудим. А меня заинтересовал троллейбус шестой. Остановка была почти у дома, насколько я понимаю, по крайней мере с расстояния так кажется.

Да, остановка прям очень рядом с домом.

Можешь вспомнить, какие у тебя были привычные маршруты, куда ты ездил на этом троллейбусе?

Смотри, как правило, мы на этом троллейбусе ездили до центра города. Шестой он более такой длинный маршрут, а седьмой, он чуть более короткий. Но семерка эта ходила реже. А шестерка там чуть чаще, но все равно не так уж часто. Ехать где-то полчаса на троллейбусе до центра города. Мама ездила на троллейбусе на работу, на этой шестерке, она на фабрике работала. Я, в основном, ездил тоже либо в центр, с мамой, за какими-то покупками, типа на рынок, овощной рынок там, и я застал те времена, когда шмотки на рынках покупались.

О, это было ужасно.

Это вообще максимальный кринж: «Встаньте на картоночку, ой, вам так идет».

Да-да, джинсики турецкие. «

Хорошо сидит, ну, прям берите, я вам скидочку сделаю». Ну, в основном, в центр ездили на троллейбусе. Я тебе еще чуть дальше, там на следующих фотках, покажу места чуть другие в городе, которые недалеко от дома, но и дальше от центра, не то, которое мы уже обсуждали. А допустим, чтобы ты понимала, у нас был гараж вот здесь в гаражном кооперативе, и отец там оставлял машину на ночь. Если был какой-то выходной, мы могли куда-то ехать, я иногда с ними ходил в эти гаражи. То есть вот здесь мы выходили из дома, шли, там вот такой тротуарчик есть, там переходили дорогу, через вот эти дворы проходили, через квадраты, и дальше уже там шли в гараж. И у меня просто в голове не укладывалось, что вот эта часть может контролироваться одними чуваками, а вот эта часть может контролироваться украинской армией. Я просто не понимал, знаешь, как они могут соседствовать.

Слушай, а когда вы с папой, например, ходили за машиной, чтобы куда-то уехать, помнишь ли ты, куда вы, например, ездили?

Слушай, как правило, это тоже там было либо на рынок, потому что, ну, проще закупиться по максимуму, на машине все это довезти. Но мы, допустим, могли просто сходить в гараж, знаешь, консервация какая-то хранилась в подвале, и мы просто могли взять и привезти на машине домой. Ну, а так, у меня отец, он строитель, и если надо было какие-то вещи дома подремонтировать, мы могли с ним поехать куда-то в магазин, что-то докупить, условные розетки. Ну, это просто, знаешь, не так часто было, чтобы мы там куда-то ездили. В основном, отец использовал машину для работы больше.

А помнишь, что за машина была?

Когда я был маленький, только, по-моему, поступал в институт, была «Мазда» 626-я, 95, по-моему, года выпуска, такая старенькая, но блин, она ходила просто идеально вообще. Отец любит вообще японские машины, потом была «Мазде» тоже 626-я, но более новая. Я на первом курсе был, она у нас уже точно была, возможно, она появилась даже чуть раньше, потому что я на ней уже учился ездить. Но я тебе не покажу, где я учился ездить, потому что это чуть-чуть в сторону, это как за городом, заброшенная дорога какая-то была, заброшенный аэродром, не знаю, что там было. Там просто прямая дорога, и я там учился.

А первая машина, которую ты по крайне мере помнишь, это «Мазда» 95-го, да?

Да-да-да.

А тебе нравилось с папой ездить на машине?

Слушай, мне вообще нравилось ездить на машине, потому что на лето меня родители отвозили в Краснодарский край к бабушке, она раньше там жила и году, наверное, в восьмом, мы ее забрали, или в 10-м, я уже не помню, в восьмом, может раньше. Надо будет у мамы спросить, не помню точно. И мы каждое лето, знаешь, 500 километров с лишним, по-моему, в одну сторону. То есть я люблю как бы на машине. Поездки на машине — это кайф. Я и сейчас в принципе…

А это было твое, может быть, какое-то особенное время с папой, ну, то есть он был видимо очень занят, раз он строитель, он много работал?

Слушай, папа вообще еще какое-то время, когда он учился в школе, работал на заработках, поэтому да, с папой было прикольно проводить время.

А помнишь, чем для тебя, вот как для ребенка, это небольшое количество времени с папой, когда вы там вдвоем в машине, оно было про что, помнишь ли ты какие-то отрывочные воспоминания, может быть, помнишь, о чем вы говорили или какие-то свои ощущения?

Слушай, вот о чем говорили, я тебе точно не скажу, потому что не помню. У меня как-то вот вообще, мы даже с женой иногда разговариваем, она какие-то вещи такие вспоминает из своего детства, даже из школьного периода уже, что я говорю, блин, я вообще этого не помню, не знаю, куда у меня это делось в голове. Хотя раньше я помнил кучу всяких приколов. Но знаешь, вот какие-то моменты, может, это моменты, когда тебе, знаешь, просто кайфово, и твой близкий человек рядом, и ты малой, и у отца здоровье там получше на тот момент еще было, у него и сейчас, дай бог ему здоровья. Но знаешь, вот этот сам факт, что и ты младше, у тебя забот никаких нет. То есть какие-то такие теплые все равно воспоминания от этих поездок, от тех же поездок в Краснодарский край к бабушке. Я не могу сказать, что мне нечего рассказать психологу…

У всех есть.

Да, но знаешь, я рос все равно в какой-то такой любви, что у меня запоминались просто какие-то абстрактные вещи, а не конкретные. Да, я помню, что жили, не богато, но, знаешь, в то же время не сказать, что мы в чем-то сильно нуждались. То есть родители для меня и для брата в принципе делали все, чтобы у нас и детство было, и образование чтобы мы получили. Кстати, тут фотография 10-го марта сделана, на самом деле тут еще все неплохо сохранилось, если так можно сказать. Потому что квартира на тот момент выгорела, но как я понимаю, там потом гораздо хуже все стало. Я недавно видел какую-то фотку, я просто не уверен, что это наш дом, она с высоты птичьего полета сделана, ну, на дрон снимали, это больше похоже на скриншот даже с карт каких-то, или со спутника, и есть ощущение, что дома уже нет. Но я не видел более свежих фоток, я не могу сказать, так это или нет.

Но дальше мы еще вернемся к дому…

Да-да-да. Вот тут, я не знаю, где эта надпись сделана, но я знаю, кем она сделана. Мы с этим парнем ходили на фанатский сектор «Шахтера», и у него уже тогда была такая, знаешь, до 14 года все равно Донецк у меня воспринимался как… Не было какого-то такого единого мнения у всех, куда мы хотим, кто мы есть, кем мы себя идентифицируем, Украина мы, Россия или что-то отдельное. Тогда много говорилось про какую-то децентрализацию. Немножко разжигала наша пропаганда, что мы тут кормим всю Украину, пока люди на западе ездят на заработки, мы работаем на заводах, на шахтах, и мы кормим Украину, и нам надо так, чтобы налогов больше оставалось в наших регионах. И вот этот парень, который сделал эту надпись, он уже тогда до 14 года, у него была такая ярко-выраженная проукраинская позиция. И в принципе, возможно, что на меня это тоже как-то повлияло, что мой круг общения, он изменился после того, как я поступил в универ, в академию, и как-то … Ну, я на самом деле еще в школе стал, классе в 8м. Короче, в 2008 году, когда была… Это я был в 10м, не в 2008 я закончил уже школу. В 2008 году проходила олимпиада, где она была? Я уже не помню.

Я тут точно не сориентирую.

Я помню, что в 12-м в Лондоне была, и вот в 8-м году была олимпиада, наверное, в Пекине. В 8-м году была олимпиада, и мы с моим знакомым, по сути чувак, с которым мы просто познакомились во Вконтакте, у нас там была своя группа, где мы сообщали о результатах каких-то. Это был мой первый опыт в смм. Мы информировали наших подписчиков о том, как проходят соревнования на олимпиаде с участием украинских спортсменов. И вот тогда как-то я себе понял, что я себя ощущаю украинцем, что я как бы причастен, как чувство какой-то сопричастности к этим медалям, что это мои соотечественники берут какие-то награды. Тогда какой-то такой перелом в голове произошел, что да, это наша страна. Я не могу сказать, что я когда-то считал, что Донбасс — это часть России, или что-то еще. Но вот в тот момент я для себя понял, что у этой страны должен быть курс, не какой-то там пророссийский, прозападный, он должен быть проукраинский в первую очередь, чтобы нам самим было здесь комфортно жить. И потом мой круг общения поменялся, на фанатке «Шахтера» я многих людей достойных встретил. Причем на самом деле на фанатке были люди, которые, скажем так, придерживались разных взглядов. И кто там, такой, умеренный сепаратист был, и до сих пор там, насколько я знаю, некоторые продолжают быть и жить в Донецке. Кто-то уехал в Россию, а кто-то уехал и связывает свою жизнь дальнейшую с Украиной. И у меня много друзей и знакомых, которые ходили на футбол, и сейчас они в рядах различных батальонов и в обороне Украины. И вот один из этих парней, он сделал эту надпись, причем я узнал об этом буквально недели 2-3 назад, он у себя в Твиттере ее выложил, это мол моя надпись. Фотография не вот эта была, и вот этого флага и надпись, что Бахмут — це Украина. Я даже не знаю, где это находится, честно тебе скажу.

А непонятно, когда он это сделал? Он уже уехал?

Слушай, ну наверное, да. Он военный, он был там по своим делам, скажем так.

А, все, поняла. Слушай, давай попробуем чуть-чуть профреймироваться. У нас 6 минут осталось, но я пересоздам конференцию. Хотелось бы, чтобы этот разговор про места, он был больше про тебя.

Окей-окей. Так, смотри, это просто для большего понимания, но я тебе показал уже на картах, вот это часть той самой центральной остановки. Вот здесь где-то «Лакомка». Это просто тебе в дополнение к тому, что я уже показывал. Ты видишь, вот здание исполкома. Вот оно какое было и вот что от него осталось. Ничего.

То есть вот это здание возле этой дыры, где был исполком, это место, где была «Лакомка»?

Да-да-да, абсолютно, да, вот тут вот где-то «Лакомка». По-моему, так. Давай я по картам еще сверюсь, просто тут эти два здания рядом, они визуально похожи, я могу ошибиться, лучше я сверюсь по картам и тебе скажу точно. Нет, ты знаешь, вот в том как раз первом здании.

Первое от исполкома бывшего?

Да-да, вот здесь где-то. Тут добавить нечего, единственное что вот это ДК, видишь, от него тоже ничего не осталось. В ДК я месяца 2, может, даже меньше, я занимался танцами, когда еще в школе учился, причем даже, по-моему, начальная школа. Мне не сильно зашло, потому что…

А какими?

Ну, блин, я там помню, что мы там что-то типа ча-ча-ча репетировали, я не знаю, спортивные бальные. И мне не сильно зашло, потому что там была группа детей, которые видимо занимались давно, и они более такие, успешные, а я не самый пластичный чувак. Ну, хотя может, я тогда был еще пластичнее, ну, мне тогда как-то не зашло вообще, максимально. Но я помню, что прям недолго туда ходил, причем месяца два — это, может, даже преувеличение, наверное, даже меньше. Потому что я помню, что я попробовал, а сколько раз я там после этого еще был, я даже сказать не могу.

А родители не протестовали, что ты отказываешься ходить на танцы?

Слушай, особо на самом деле нет, знаешь, вот я не могу сказать, что у меня была там какая-то свобода выбора, потому что я потом пробовал каратэ, и каратэ мне тоже что-то не сильно зашло. Мне заходил футбол, я любил играть в футбол, знаешь, во дворе, летом, где угодно, на школьном поле, там будет фотка школьного поля. Я играл в футбол и там вот мне было кайфово. Но у нас была в школе не самая сильная секция футбольная, и это больше ради фана было. Вот в тему того, что родители как-то протестовали-протестовали, был как-то раз просмотр в академию «Шахтера», и меня родители убедили, что туда идти не надо, что меня могут не взять и я расстроюсь. Я понимаю, что на самом деле это то, что я мог бы обсудить с психологом.

Блин, грустно.

Вот этот момент, что в тебя не поверили, такой, неприятный.

Понимаю.

Идем дальше. Это не сильно далеко, я могу тебе прислать скринами по карте, где это по отношению с домом. Здесь была только третья остановка, нет, вторая, получается от конечно. Вот конечная, где мы жили, еще одна, вот эта третья, получается, по порядку, если считать первую. Здесь вот церковь, ее на самом деле уже нет, и, по-моему, я где-то сохранял фотку, где уже ее нет. В эту церковь, на самом деле я не самый верующий человек, но я ходил туда каждый год, в России говорят святить куличи, мы говорим святить пасочки. И церкви этой уже нет, и опять же верующим людям от этого больнее. Мне просто больно, что минус еще одно сооружение, в котором я был. Ну, с чем может ассоциироваться церковь, наверное, с тем, что мы туда рано вставали, чтобы пойти и посвятить пасочки. Был моментик, когда я пошел святить воду на крещение, и это были те самые знаменитые крещенские морозы, что-то я замерз тогда сильно. Все это происходило на улице, лютый какой-то мороз, ну, как лютый, лютый по меркам того климата, ниже, чем минус 20 было. Я тогда прям сильно замерз, потому что около часа простоял. Это еще крещение, туда не надо было идти рано, в отличие от пасхальных служб. И родители были на работе, а у меня там то ли карантин был в школе, то ли еще что. Короче, я пошел один, и я офигел. Здесь еще недалеко был кинотеатр…

Слушай, подожди, тут хочу спросить про церковь. Это было родительское желание и воду освятить, и пасочки?

Да-да-да. У меня мама более верующая гораздо, чем я. Я, честно говоря, далек от церкви. Мне как-то некомфортно, что я туда прихожу, в моем понимании ты можешь прийти в церковь, и это будет твое как, я не знаю, место силы или что-то еще. Я таковым это не чувствую. Возможно, когда-то у меня, не знаю, придет какое-то чувство, что мне надо туда сходить, я схожу. Так, чтобы ходить на праздники или там на какие-то еженедельные службы, такого у меня нет. Мы даже думали, крестить дочку или нет, и мы как молодые родители, поддались на эту тему, что лучше мы покрестим, она потом сама решит, что с этим делать, а бабушки и дедушки будут спокойны, что если к ней там какая-то зараза прилипнет, что это хотя бы не потому, что не покрестили. Я жил когда в Татарстане, мы общались с ребятами, и у нас там был парень в команде среди персонала, который говорит, я в 25 лет, ну, в 20 с чем-то, принял ислам. Я говорю: «А ты был крещеным до этого?», — « Нет». Я говорю: «А как бы как ты к этому пришел?», — « Ну, как-то, — говорит, — и с родителями поговорили, что я достаточно взрослый, могу решить. И как-то в жизни, — была какая-то черная полоса, — говорит, что, возможно, религия — это то, что мне поможет. Я посидел, взвесил все за и против, — говорит, — и решил принять ислам». А сестра у него родная, она покрестилась. Я думаю, это прикольно, когда ты во взрослом возрасте можешь сам к этому прийти. Меня немножко бесит это навязывание каких-то тем. Вот допустим, мы в Сочи крестили дочку, и я спрашиваю обычно прямым текстом, сколько это стоит. Мне говорят: «Вы не платите, платят крестные». Я такой, ок. Крестный стоит рядом, задает тот же вопрос, сколько это стоит. « Ну, сколько вам не жалко». А у нас крестная была из Украины, она, естественно, все деньги переводила с гривен в рубли, ну, посчитала, что будет достаточно, там, то ли 500, то ли 1000 рублей она отдала. И дальше нас в церкви спрашивают: «И все?» Ну, вы же сами сказали, достаточно, сколько вы посчитаете нужным. И этот момент, я его не понимаю, честно. То есть эти товаро-денежные отношения, это то, что меня бесит немного. Я понимаю, что те же свечки стоят денег, все такое, но это должно идти в первую очередь от сердца, если ты хочешь как-то задонатить, грубо говоря, понятно, что ты не можешь прийти и взять бесплатно, хотя может, в каких-то церквях и можно. Сам этот момент, что какая-то неловкость, что все равно что-то покупай. Или что надо написать молитву или за здравие, как правильно, и надо заплатить там за каждое имя. Что, блин, происходит вообще, вот это не понимаю. Просто у меня вот такое восприятие церкви.

А в детстве какое оно было? Вспомни утро, когда вы с родителями идете в эту церковь пасочки освещать…

Тогда в детстве это воспринималось как, ну, прикольно, что есть что-то, во что мы верим. Хотя я тогда не сильно вдавался в вопросы религии и для меня это было больше на уровне традиций. То есть если бы мы, допустим, в Пасху делали что-то иное, я бы это воспринимал просто как на уровне традиций. То есть сейчас, оглядываясь назад, я могу сказать, что это было на уровне традиций. А тогда я это воспринимал как, да, праздники, мы должны пойти в церковь. Мы же ходим каждый год, значит мы должны пойти и сейчас к ним. Хотя на самом деле, я не знаю, мы даже с женой тоже эту тему обсуждали, что есть абсолютно тупейшая традиция, в Бахмуте она существует давно. На Пасху надо съездить на кладбище к родственникам.

Ну, это не только в Бахмуте, мне кажется.

Вообще есть такой прикол. Я не понимаю, зачем.

Ну, для кого-то это важная связь с предками.

Ну, может, и да, связь с предками, она же может быть и в другой день. Почему привязываться к Пасхе, я вот этого не понимал никогда. И это не везде есть такое. То есть это даже в пределах Донецкой области где-то есть, где-то этого нет. Еще здесь вот недалеко от церкви, вот этот дом… В этот дом я ходил дополнительно заниматься математикой. И в этом же доме был на весь первый этаж гастроном, назывался он «Пятидесятый магазин». То есть уже юрлицо называлось по-другому последние годы при независимой Украине, но он со времен Союза еще назывался «Пятидесятый», потому что был еще 75-й, и по-моему, где-то был еще и 25-й. В чем прикол, я не знаю, такой нумерации. И не сказать, что я там часто скуплялся, но вот здесь есть такой скверик, здесь тоже есть скверик, и иногда мы с ребятами могли пойти взять по паре бутылочек пива, посидеть, попить пива, поболтать.

Это еще в школе было?

Это было уже когда я приезжал на летние каникулы из универа. То есть это был наш такой способ провести вечер четверга, пятницы или другого буднего дня, потому что это же уже каникулы, мы студенты, куча свободного времени.

А что еще покупал в этом универмаге?

Я не могу сказать, что мы там что-то часто покупали. Потому что, видишь, он не сильно близко к дому. Я мог после математики зайти, условно, хлеб купить, чтобы просто не заходить потом домой. Так, чтобы постоянно делать какие-то покупки, такого не было. Это не какие-то сетевые магазины, где в одном магазине есть что-то, чего нет в другом. Тут плюс-минус в каждом магазине был одинаковый набор. У тебя не было особо какого-то выбора. Там есть какие-то такие колбасы, сыры и так далее. Ты выбирал из одного и того же.

Вот ты ходил туда на дополнительные занятия по математике, тебе нравилось?

Мне не сказать, что сильно нравилось, но я круче всех, наверное, в классе разбирался в математике, хотя на самом деле там есть темы, в которых я плаваю и плавал тогда, типа интегралов, вот это что-то такое, что я не понял. Это при том, что я потом учился в инженерном вузе, и тоже мне это не помогло. Мой год был первым, кто сдавал, как это называется в России, ЕГЭ? Вот что-то типа такого появилось в Украине в 2008 году. Мы были первые, кто это сдавал. У нас называлось зовнішнє незалежне оцінювання. То есть внешнее независимое оценивание. Получается, что это была больше подготовка к вот этому ЗНО, на самом деле сдал его хреново. Не прям хреново, но средне. Ну мы не знали, как к нему готовиться. То есть были какие-то рандомные пробные тесты, но никто не знал, что будет на самом тесте, потому что никто его не сдавал. И сами учителя не знали, как к этому готовить. То есть школьные экзамены я сдавал нормально, что в 9 классе математика была, что в 11 — у меня все было норм. И в школе у меня, что геометрия, что алгебра в целом нормально, хорошие оценки были. Но я понимаю, что и школа не самая топовая, может быть, где-то там с углубленной какой-то математикой я бы таким топом не был.

А сама вот эта преподавательница, с которой ты занимался…

Она как раз, кстати, извини, перебью тебя, она как раз верующая женщина, она постоянно ходила вот в эту церковь. И она там, я не знаю какие у них там есть должности, но она там тусовалась постоянно. А дом этот уже разрушен полностью. Его уже нет. Я в одном из бахмутских телеграм-каналов видел фотографию, и было написано, что эта груда кирпичей, там кирпичный дом, это здание, где был 50-й магазин.

Хотя меньше двух месяцев прошло.

Да-да, это май, в июне как раз увидел, что разбомбили этот дом.

А эту преподавательницу свою, математичку набожную, ты помнишь, нравилось с ней заниматься?

На самом деле она давала какие-то полезные хорошие вещи, которые там у меня отложились. Но в основном, как я сейчас понимаю, это было просто такое, ну, не выкачивание денег, но иллюзия какого-то прогресса, то есть почему мы в принципе там начали заниматься математикой — потому что у меня начала успеваемость немножко снижаться. И решили, что это то, что мне будет полезно в будущем. Потом я решил поступать на инженерно-строительную специальность, я понимал, что математика мне там будет нужна, и мне по-любому надо подтягивать математику. И как я сейчас понимаю, что это была такая иллюзия прогресса. У меня улучшилась успеваемость, я действительно стал лучше понимать математику, но какого-то там такого сверхскачка я не сделал.

А нравился ли тебе сам процесс занятий, или она была, например, нудная какая-то?

Да не, достаточно интересно было. Но я сейчас, оглядываясь назад, посмотрев, как вообще могут учить детей и немножко поменяв свое мировоззрение в этом вопросе, я понимаю, что ей скорее всего было иногда либо впадлу мне объяснять что-то, либо она просто не могла мне этого объяснить, я этого не мог понять. Будто бы, ладно, мы с этим разобрались, пойдем дальше. И я еще ребенок был, я не мог сказать, что я там где-то в чем-то не разобрался, давайте-ка еще раз. И я такой ребенок, и у меня еще в принципе подход такой, что если я в принципе что-то не понял, не факт, что если мне еще раз это объяснят, я это пойму, поэтому лучше мы не будем терять время.

Так, тут есть еще что-то, или идем дальше?

Идем дальше. Это два дома, наверное, самые известные по последним каким-то фотографиям с Бахмута. На самом деле, как ты видишь, здесь достаточно такие серые дома, но вот эти муралы появились уже после после 14 года. Тут так все символично получается, что там вот мальчик в руках самолет держит, вот здесь есть скверик небольшой, и там рядом был памятник самолету, я не помню, какой там самолет, ИЛ или не ИЛ. Вот наверняка видела, многие солдаты с ним фотографировались, с этим памятником. На этот памятник мы залезали в детстве постоянно, пытались залезть в этот самолет. А ондостаточно крутой подъемчик, надо еще постараться и у меня не всегда получалось это сделать.

Это был памятник, в смысле это не…

Нет, смотри, там стоял именно самолет советский, то есть там можно было залезть вовнутрь.

А что внутри, у тебя получалось залезть внутрь?

я вовнутрь ни разу не залезал, Ну, но внутри, как я понимаю, из-за того, что в него уже залезали неоднократно, там мало чего живо. И эти муралы, мне родители прислали фотографию, что они появились, я увидел эти муралы, у меня на душе стало теплее, что вот что-то яркое хотя бы там появилось, потому что это достаточно серый микрорайон. Там такие дома, как на фотке, серые, они там никакие не разукрашенные,

Слушай,

такие все одинаковые. И это как-то добавляло красок и смотрелось прикольно.

кто-то из твоих друзей залезал, а вот когда вы с друзьями залезали в этот самолет, точнее пытались, это считалось круто?

потому что это по сути окраина города. Да-да-да-да. Мы там не так часто тусовались, И мы все равно больше тусили на школе где-то, я тебе покажу. И мы там не так часто тусовались, но да, было почетно залезть туда. Я добирался до самолета, до его начала, но внутрь не залезал, потому что я был такой ребенок, который мог потом получить люлей от родителей.

Ты не залезал внутрь из-за родителей, или не получалось?

Не, у меня и не получалось, и если бы я попробовал и свалился оттуда, там достаточно высоковато, себе что-то сломал, меня бы за это по голове никто не погладил. Сказали бы, нехер вообще туда идти. И кстати вот этот дом рухнул первый. И буквально вчера или позавчера рухнул вот этот. Может, он рухнул раньше, но позавчера появилось видео, что там тоже груда мусора строительного. И это тоже символично, что самые последние яркие краски этого города, они рухнули. И я не знаю, видела ты или нет, New York Times публиковал какие-то видео, и как раз возле этого дома разорвался какой-то снаряд, но видимо слег он на пару дней позже. Там прям видно, как дрон летит-летит, и рядом с домом земля поднимается. Я вернусь на пару сек. Тут тоже мне заметилось, здесь просто обычное поле, иногда мы там ходили через это поле, и тут даже как будто тропинка, это скорее всего кто-то проехал. Иногда чтобы подсократить, можно было здесь пройти, но ты видишь, сколько здесь следов от снарядов, я просто не представляю сколько туда приземляется, на эту землю.

А что за маршрут был через это поле?

Маршрут был — там чуть дальше был Новый рынок и там же кинотеатр, он долгое время не работал. Я еще в школе учился, он начал работать, и не прям уж часто, но мы туда ходили, с одноклассниками, по-моему, даже с родителями ходили разочек. Туда в эту часть не едет троллейбус, можно проехать только на машине, либо пешком пройти. И чтобы не идти, вот так \ через поле сокращали. Но мне кажется, мы начинали сокращать еще раньше, потому что здесь не попадает на фотку, но где-то в этом углу частный сектор какой-то и я помню четко, что мы через него шли. Там жилые дома были, то есть поле там еще чуть дальше.

Угу, поняла.

То есть я прям не помню, чтоб мы сокращали именно здесь, то есть мы, по-моему, как будто бы сокращали чуть-чуть подальше. По этому какие-то вопросы есть?

Нет, тут все понятно.

Тут не совсем, но попадает мой дом, вот он. А тут мои одноклассники жили. Это 3 марта, вообще он выгорел полностью, то есть это еще цветочки. Это вот магазин «Чайка», про который я тебе говорил, куда мы ходили что-то докупить.

Это который рядом с домом?

Да-да-да. Это как раз церковь горит. Это здание 50-го магазина, чуть-чуть с другого ракурса, мы как на 90 градусов вправо повернули. Вот он дом с муралом разрушенный, потом вот этот тоже разрушенный. Вот школа. Вот это телевышка. Я не предполагал, что она может рухнуть, но все случается. Ну и все.

Давай тут тогда остановимся.

Давай тут, да.

То есть вот этот левый — это уже часть твоего дома.

вот этот левый, Да, тут не попадает чуть-чуть совсем балкон, на 4 этаже жили родители, и я жил до 16 лет.

А расскажи прям подробно про ваш дом, про то, как вы там жили, про ваш быт, про то, как выглядела квартира, попробуй передать мне и нарисовать, с одной стороны картинку, а с другой стороны, передать какую-то эмоцию, которая у тебя закрепилась за этим домом.

Главная эмоция в том, что мы сначала жили в этом доме на 8 этаже в двухкомнатной квартире. У нас окна вот сюда выходили как раз. А потом, мне было лет 5, родители поменялись с доплатой с соседями на 4-м. И это уже была трехкомнатная квартира, у нее окна выходили в сторону садика. Садик был на одной из следующих фоток. Это была трехкомнатная квартира, заходишь, у тебя сразу прямой коридор, ты упираешься в санузел, ванна, туалет. Сразу от входа кухня, потом зал и две спальни в конце. Наша была с братом справа, родительская слева. Самые яркие воспоминания, что отец там делал ремонт сам. Он даже снимал там полностью, там была как старая такая плитка, советская, плитка как ПВХ, наверное, такой уже нигде и не встретишь, на полу. На нее наступаешь, а из-под нее пыль идет. И в какой-то момент, отец вообще поменял пол, стяжку сделал пола. Я не уверен, что это стяжками называется, я еще тот специалист. Прикол в том, что батя сделал там ремонт полностью. Там был большой геморрой с тем, чтобы сделать индивидуальное отопление, потому что надо было согласовывать проект как это будет работать, потому что там труба идет снаружи дома, в нее надо было врезаться. Соответственно, надо было договориться с соседями со второго и с третьего этажа, что через их дом, на третьем пройдет эта труба их, или, короче, там что-то как-то меняли. Куча геморроя, куча согласований каких-то было, это была большая эпопея, но родители все это вытерпели и сделали там отопление хорошее. У нас еще квартира угловая была, и отец там стены утеплил изнутри, там гипсокартон был. Проводку поменял, в ванной тоже все. То есть у меня батя мастер на все руки. Он и машины раньше ремонтировал, это его работа была. Потом он в стройку ушел, с головой в эту тему окунулся. У них были люди, которые покупали дом и его бригаду нанимали, чтобы они ремонтировали что-то. Он и дОма, все, что мог, он сам сделал, что не мог, или я ему где-то там принеси, подай, помоги, или брат старший. Но батя постарался, сделал у нас в зале даже потолок подвесной. Ну, короче, прикольно. Последний раз я там был в 18 году, и как-то я там после этого пожил же, понятное дело, в разных квартирах, и когда ты там давно не был, я пришел, и она какая-то, она вроде трехкомнатная, но она на самом деле не сильно большая, 65 квадратов. И я пришел, она такая какая-то маленькая, как будто ты вырос, а дом твой нет. Вот он как был, таким и остался, такое какое-то у меня чувство было, что, знаешь, какие-то потолки низкие, хотя мне казалось все детство казалось, что они там высокие. Потом как-то сам поменялся, приехал, о, ничего себе, квартира такая маленькая, вроде раньше больше была.

А атмосфера в доме, мама с папой, вы с братом, какая она была, про что, как ты себя в детстве в этой квартире чувствовал?

Я себя чувствовал вообще очень комфортно. Твой дом, самое близкое, что у тебя есть, и мы всегда там по выходным старались позавтракать все вместе, семьей. Понятно, не всегда получалось, бывало. Брат в Харькове учился, то есть когда он дома… Но потом он, кстати, после универа, а я походу не сохранил фотку одну, я тебе ее найду отдельно, если сильно нужна. Там есть памятник геологу. И он работал в этом здании, рядом с которым этот памятник, Донецк-геология, по-моему, предприятие называлось. Я уже не помню, что-то типа системного администратора у них был, но он потом в какой-то момент и с картом что-то работал. Ему там интересно, в общем, было. А так брат жил, уже лет, наверное, даже 29-30 ему было, он жил с нами.

А можешь ли ты вспомнить - в детстве какое у тебя самое любимое было место в доме? В квартире?

Самое любимое место — их было, наверное, два. Это моя комната, потому что когда, там, брата не было, брат на учебе, это значит, что комната в моем распоряжении полностью. Но даже потом, мы с ним в целом нормально делили комнату, потому что, ну, опять же я там потом уехал учиться. И плюс знаешь, когда еще брат учился, брат учился в университете радиоэлектроники, и ему там нужен был комп для учебы. Ну, не то чтобы прям нужен, но было бы неплохо, если бы он был, и родители поднапряглись, купили комп, и на учебный год брат его забирал, а на каникулах я мог рубиться в фифу, во что угодно. Я, кстати, не был фанатом стрелялок, но именно в футбольчик поиграть на компе, это вообще супер. И я прям любил там зависать у компа. А еще одно место, это где-то, наверное, в 2008 году. Кстати, вот видишь, я его особо так не застал, это место. Ну, как, я когда летом приезжал, я, конечно, заставал. В 2008 году, по-моему, родители купили телек большой, — он тоже сгорел, и я любил там футбол смотреть, если отец приезжает с работы, мы могли сесть, по бутылочке пива выпить, футбол посмотреть, такое хорошее воспоминание. Такое теплое тоже, ламповое.

А вы с отцом за разные команды болели или за одну?

За одну. У нас вариантов не было, «Шахтер».

Я так и подумала.

Мы оба люто ненавидели киевское «Динамо». Ну, сейчас, кстати, сейчас у меня такой ненависти нет. Все в одном порыве как-то объединилось ради одной общей цели.

Ну, да, конечно, контекст меняется сильно. А может быть ты помнишь, что происходило вокруг дома, наверняка ты с какими-нибудь ребятами со двора играли вокруг дома?

Мы прям вокруг дома не играли, но у нас было несколько мест, где мы могли провести время. Там напротив дом садик есть, он будет на одной из следующих фоток и у садика там несколько павильонов, и мы просто могли там собраться, поиграть в карты, ну, это уже когда в 10-11 классе были или даже на 1-2 курсе. Мы там могли собраться, поиграть в карты, там достаточно много тени и прикольно было там посидеть порубиться. Потом на территории садика мы еще находили места, где можно поиграть в футбол, это, наверное, начальная школа и средняя школа. И мы там играли в футбол, нас постоянно гонял сторож, грозился отобрать мяч. Но я четко помню, что я прям постоянно тусовался где-то на улице, класса, наверное, до 6, до 7. То есть это приходишь, сделал уроки и все, и вперед. Надо что-то делать. Прям у дома, с этой стороны не видно, но там между домом и садиком есть проезд, и там полянка небольшая. На этой полянке всегда, соседи фейерверки запускали на Новый год, то есть как-то все друг друга знали. В одном доме жили, и очень редко было такое, что кто-то продавал квартиры, и соответственно, что кто-то покупал. Я так вспоминаю, может быть 2-3 семьи в нашем подъезде поменялось за время, что я учился в школе. То есть реально все друг друга знали. Даже сейчас меня мама может попросить, переведи денег на карточку, ну, с ее карты на карту соседки, потому что есть там какая-то женщина, которая оставалась в доме долгое время. Она там где-то в подвале жила. Я говорю: «Слушай, я-то переведу, но как до нее деньги дойдут?», — там ни банкоматы, ничего не работает. « Там передадут», — я говорю: «Ну, ладно». И вот так, кто мог, этой женщине денег подкидывал.

Ну, да, это какое-то соседство такое.

Да, там женщины с первого этажа на даче могли клубники, что-то нарвать, или черешни, потом продать ее прям у дома или угостить кого-то, это в порядке вещей было.

Слушай, а были, может быть, какие-то застолья около дома соседские?

Вот в тему застольев, у нас такой практики не было, чтоб собирались у кого-то дома и так прям с соседями гудели. То есть вот эти границы, они соблюдались. Но допустим, вот в этом доме, у них напротив дома был стол с лавочкой, и там с нескольких квартир люди выносили из дома у кого что есть, на какие-то праздники они накрывали поляну и сидели выпивали прямо во дворе. Добрая такая атмосфера. У нас, кстати, скоро зум закончится.

О, да, давай я сейчас тебе пересоздам.

Супер, так. На чем мы остановились?

Мы остановились на том, что ты рассказал про соседей, про соседство.

Да, вот в соседнем доме, там люди нормально собирались и накрывали поляну. У нас такой практики не было, и максимум в гости приходили какие-то наши, мои крестные, друзья семьи, то есть соседей как-то у нас не принято было собирать. Ну если у кого-то что-то случалось, там, на похороны на какие-то собраться, люди деньгами скидывались вообще спокойно, без проблем всяких.

А помнишь ли ты, может быть какое любимое блюдо мама готовила, какие-то такие завязочки с домом?

У меня мама вообще вкусно очень готовила и готовит. Такого, чтобы прям сильно любил… Ну, наверное, котлеты, прикольно она делала и я там приезжал домой из универа и прям с кайфом вот это время проводил, там выходные. Мне мама потом давала полную сумку еды с собой, контейнеры, вот эти баночки всякие.

А что она давала?

Мама еще делала прикольную такую штуку, если погуглить рецепт, она называется завтрак туриста. Это рис, сладкий перец, все это как соус такой получается. Его мажешь на хлеб и это вообще кайф какой-то. Мама в плане консервации, она прям спец. У нее там и синенькие такие, баклажаны-синенькие. Я не знаю, их называют синенькими в России? Баклажаны тоже мариновала, что-то крутила. Ну, тоже такое прикольное. Мама как-то не сильно много чего-то пекла, каких-то пирожков, булочек, тортиков, такого было мало. Но в плане чего-то мясного, каких-то там гарниров, в этом вопросе вообще все супер было. Там капуста квашенная, с консервацией прям супер было. И она все время переживала сильно, что-то не получается, банка взорвалась, у нее прям личная трагедия.

А вообще вот если бы тебя попросили одним предложением описать свой дом, то каким бы он был?

Он был уютным, он был комфортным. У меня нет никаких вообще негативных ассоциаций с домом. Это какое-то такое теплое место, где ты мог быть с родными, с близкими. И с 10 года, если не ошибаюсь, бабушка с нами жила, у нее здоровье ухудшилось, несколько операций было, и ее родители забрали из Краснодарского края к нам. Я там приезжаю на каникулы, она жила в моей комнате, а что там мне, я и в зале могу, знаешь. И с бабушкой, знаешь, прикольно, что мы там все вместе. И плюс у мамы всегда куча еды в холодильнике. Я когда в школе учился, я на самом деле ел не очень хорошо. Мама могла прийти с работы и спросить: «А что ты ел?». Я ей говорю: «Ну, я гречки поклевал чуть-чуть», — хлеб с майонезом с кетчупом, такое. Мне было впадлу греть, я искал легкие пути какие-то. Мама там: «Блин, ты что, там борщ в холодильнике». А сейчас в Грузии мы были, и мама там консервацию какую-то домашнюю привозила, как открываешь, там такие воспоминания навеяли о доме, прикольно.

Класс, то есть она привозила.

Ну, да, они там что-то уже в Краснодаре были, она наконсервировала тех же баклажанов, еще там что-то было. Еще она делала вкусные, она их называла пальчики. Это как отбивная мясная, только она скрученная в такой рулетик небольшой. И она прям нитками завязана. Она сначала жарила, тушила, это потом так все в собственном соку и достаточно сытное, и при этом жирное такое достаточно блюдо. Его и с картошкой, и с чем угодно можно съесть, и наешься.

Класс. Еще хотела тебя спросить тоже про дом, вот у тебя такой папа мастер на все руки. Ты у него учился, когда вы жили вместе, делали ли вы какие-то штуки вместе?

На самом деле мне кажется, папе может быть даже обидно, что я не пошел по его стопам и не стал инженером, но у меня на самом деле и тяги к этому нет. То есть я вообще максимально далекий человек от любой техники строительной и от инструментов. То есть я знаю, как работает перфоратор, я знаю, как работает шуруповерт, я могу что-то закрутить-вкрутить, но у меня к этому вообще не лежит душа. Мне всегда проще найти человека, которому можно заплатить денег, он это сделает. Я с папой это не обсуждал, но возможно ему немного обидно было когда-то, но я знаю, что скорее всего он гордится тем, где я был, где я работал. Я папу в этом плане на хоккей подсадил. Я еще не успеваю после матча дойти до тренерской, чтобы позвать там тренера на прессуху, а у меня там уже сообщение от папы: «Блин, так обидно, проиграли».

Класс, это, наверное, большая поддержка для тебя?

Ну, да-да, это позитивная такая вещь. Вот бывает, я позвоню родителям в Краснодар, там мама, допустим, дома там с бабушкой, а папа на работе. И мама говорит: «Ну, позвони папе, он будет рад, что позвонишь». Я звоню, если с мамой там какие-то родительские переживания: «У тебя все нормально?», « Тебе денег хватает?», « Вы там не голодные?», — в духе «А ты шапку надел?», мама до сих пор регулярно считает меня ребенком, за которого прямо побеспокоиться надо, то с отцом у нас разговоры на какие-то легкие отвлеченные темы получаются постоянно, мне даже где-то немного обидно, что я мало как-то с ним времени проводил, когда он в гараж ходил. То есть я понимаю, что я не сильно бы помог, когда он двигатель особенно ремонтировал. Он ремонтировал сам, но ему, естественно, была нужна помощь загрузить в машину, поставить на место. Но там уже шел старший брат помогать, потому что я бы там не помог никак. Но сам тот факт, что я не сильно много времени проводил с ним, и у меня как-то не было интереса к этому, мне даже обидно от этого, что, у нас могли бы быть еще более крутые отношения как у отца с сыном. Отец когда дома ставил водонагреватель, еще до того, как у нас котел появился, индивидуальное отопление он сделал. Честно говоря, я и не помню, как мы жили, потому что у меня ощущение, что у нас была только холодная вода, что когда появился водонагреватель, как-то жизнь яркими красками заиграла. Я не помню, мы реально только с холодной водой жили или нет, потому что я в школе еще учился и у меня вылетело из головы, как это было до водонагревателя. Или она какие-то часы отдельные была. Не помню, надо будет у родителей спросить.

Это какие примерно года, когда горячей воды не было?

Это, наверное, начало нулевых, потому что у нас водонагреватель появился в году 2003. Мне почему-то кажется, что вода горячая по часам просто была. Реально не помню, не буду врать, я лучше потом спрошу уточню. Я помню, что папа ставил водонагреватель, он был достаточно тяжелый, на стенке как-то закрепить. Естественно, я малой, я помочь не могу. Помогал брат, и я просто сколько новых матов услышал, потому что: «А, держи с той стороны …». Ого! И потом мы с братом обсуждаем: «Нифига, — говорю, — батя так ругался». Он говорит: «Да, это ты еще с ним двигатель в машину не ставил. Так что какие-то вещи я пропустил. У меня еще такое теплое воспоминание про папу, что когда мы уже были в Сочи я решил покупать машину, и он говорит: «Давай я приеду, я тебе помогу выбрать, чтобы ты дерьмо какое-то не взял». Он в машинах хорошо разбирается, у него куча своих лайфхаков, он мне все это показывал, я большую часть в принципе запомнил. Я понимаю, что реально бы я мог взять что-то не очень хорошее. Мы взяли машину и я видел, что и бате было приятно мне помочь, и мне было приятно, что он мне помог. И мы пока ходили выбирали, кучу всяких этих дилерских центров объехали с б/у-шными машинами, на какой-то рынок заезжали в Краснодаре. Ну мы много времени так тогда провели вместе, и прикольно. Тем более когда ты уже сам повзрослел, и ты не то что наверстываешь, ты уже по-другому на это смотришь, на эти разговоры. Как-будто такой новый опыт прикольный. И мне в этом плане немножко жалко жену, у нее тоже с отцом были хорошие отношения, но отец погиб при обстреле Мариуполя в 15-м году. И так получилось, что я наткнулся на новости, потому что там обстрел был. Обстрел был рынка, куда родители часто ездили. Я говорю: «Слушай, а тот рынок, где родители часто бывают…», — там как раз суббота была, то есть велика была вероятность, что они там. И она говорит: «Да, я сейчас напишу Леше», — брату, в Харькове живет он. И она написала, потом она мне пишет: «Папа погиб», — я вообще в шоке, конечно, Ну, блин, и она в еще большем шоке. был. И у нее, блин, замечательный тоже отец был. Хреново, что она уже во взрослом возрасте недополучила это вообще. Она там тоже тогда так сильно переживала, плюс там мама: «А как я одна, ты там в Сочи уедешь». Мы тогда еще на этом фоне немножко разбежались. Но потом сошлись.

Слава богу. Есть ли еще что-то, что ты бы хотел рассказать про дом? Про свой в смысле?

У меня в начальной школе, когда мы еще были, у меня там жил кореш в этом же доме на 2 этаже, и мы с другим одноклассником ему помидоры какие-то кидали на балкон. То есть чудили как-то по-своему, в звонок позвонить, убежать — это вообще самое безобидное, что мы могли сделать. Это, наверное, все дети делают. Но знаешь, это какое-то место такое, с теплотой все равно всегда ты его будешь вспоминать, там прошли твои какие-то самые беззаботные годы жизни, там куча друзей было тогда в школьные годы. Все равно же провели там школьные годы так или иначе. Когда у тебя меняется круг общения с течением жизни, но ты там своих школьных друзей все равно помнишь. Ну у меня от дома такие только очень хорошие воспоминания. Мне, допустим, интересно было, мы как-то тоже обсуждали эту тему недавно, как люди принимают решение прожить всю жизнь в одном городе. То есть это значит, их там все устраивает. У меня не было желания прожить там всю жизнь, вот скажу честно, но я к этому пришел уже когда начал учиться в универе, я понял, что есть какие-то другие перспективы, другие города большие и так далее, где как-то жизнь устроена иначе. И мне прикольно было бы сейчас туда приехать в гости, но жить там постоянно… Не то что это место какое-то плохое, но как и в любом маленьком городе, ты очень ограничен в каких-то перспективах дальнейших и во всяких бытовых штуках типа медицины и так далее. Образование высшее получать по-любом ребенок поедет уже в какой-то большой город. Хотя у нас там были филиалы вузов, но как-то это все равно несерьезно.

Да, я понимаю. Сколько нам еще осталось всего?

По фоткам в смысле?

Да.

Ну, « Чайка», я тебе про магазин рассказывал, просто вот у тебя есть его фотка, вот так выглядит. Тут с другой стороны было отделение почты, меня родители отправляли заплатить за коммуналку, то есть туда я ходил, в очередях там с бабульками толкался. Плюс там над почтой была частная парикмахерская, там женщина принимала, если запись есть, как ее кабинет это. Ты ей позвонил, договорился на какое-то время, и она тебя там приезжает подстригает. То есть не к ней домой, не она к тебе домой, а просто на нейтральной территории. Или она приезжала, грубо говоря, с трех до семи там тусовалась. Она в основном всем свой телефон давала, хотите постричься — звоните, давайте договоримся. То есть я там стригся даже когда в универе уже учился, приезжал на выходные, вот постричься заодно.

А она хорошо стригла?

Достаточно да, у нее легкая рука, она нигде не косячила. Такая, прикольная женщина, тетя Наташа, она любит очень поболтать, мне кажется это такая черта многих украинцев, что рот не закрывается. У меня та же проблема у жены. И вот допустим, она тоже, если меня там могли раньше стричь полчаса - 40 минут, то тут я мог прийти, на час пятнадцать зависнуть. Это не оттого, что у меня много волос, а просто оттого, что она начинает что-то рассказывать, и все, это пауза наступает, она не стрижет.

Это ты можешь вспомнить, о чем она тебе рассказывала? Какую-то, может, историю ты запомнил?

У нас были какие-то общие знакомые, и мы там про них что-то обсуждали, или она про своего сына могла какие-то истории рассказывать. Обычные бытовые разговоры, повседневные, скажем так. Просто ей охота с кем-то поговорить, она про учебу что-то могла расспросить, что учим, как мне там.

А про магазин, помнишь, может быть какой-нибудь торт особенный ты покупал или еще что-то такое?

Вот, кстати, торт мы старались покупать в центре, какие-то магазины там были, или тот же киевский пирог брали в каких-то других магазинах. Тут, знаешь, больше какая-то текучка, там тебе надо, молочка, закончилось масло сливочное, сыр, еще что-нибудь, творог — ты пошел докупил. Такое, скоропортящееся, за хлебом тоже могли сюда прийти. Тут вот вывеска Секонедхэнд, но я что-то не помню, чтоб он раньше там был, то есть тоже, скорее всего, после моего отъезда. Вон там Мясо написано, вывеска какая-то, там мясной отдел такой хороший был. Но мясо мама старалась покупать через дорогу. Там через дорогу от дома был чувак, у которого свой скот был, он там сам мясом занимался. У него все что угодно, у него много земли было, он всех там выращивает.

Понятно. можем, в целом, переходить к следующей.

Да, это вот церковь горящая, про которую я тебе говорил, вот этот 50-й магазин, ну, просто чтобы ты могла с другого ракурса. Так, это про эти дома…

Да, это про муралы.

Да, вот тут я хотел бы остановиться. Вот это я просто добавил, потому что я не думал, что эта херня может сложиться, но она слегла. Это самая высокая штука в городе, эта телевышка и она недалеко была как раз от церкви, и в принципе это логично, что она пострадала.

Выглядит, конечно, страшно.

Да, максимально. Она высоты, я не знаю, метров 30 она точно была. Вот про этот кадр я хотел бы остановиться поподробнее, потому что здесь…

Давай. Это школа твоя, правильно?

Здесь все мое детство по сути прошло. Вот это садик, куда я ходил. Он прям очень близко к дому. Я тебе сейчас Гугл-карту покажу, чтобы ты больше понимала про это. Вот дом, вот детский садик, его территория и вот школа. Тут вот самолет, где сквер Дружбы. Вот здесь стояло 2 или 3 дома, и вот все, что от них осталось. По-моему, 2 стояло. Да, видишь, тут один подъезд слег и тут подъезд слег. Причем это на 26 апреля, то есть я не исключаю, что их тоже.

Что их нет.

Вот это здание котельной, и вот тут вот груда кирпича такая есть, это труба котельной была, вертикальная, как ты понимаешь. И она просто сложилась вот так. Причем я видел видео, я могу тебе его просто в Телегу прислать для понимания. Оно снято вот с этого дома, снимается мой дом, напротив. И вот эта труба, она еще стоит, но в ней дыра от снаряда, то есть снаряд как-то пролетел, и просто дыра есть, а все осталось стоять, но вот на этой фотке уже ничего не стоит. Кстати, я когда тебе говорил про фотку с Твиттера, я тебе именно эту фотку и хотел найти.

Класс, это Либеровы, да, мы с ним работаем.

Вот в этом доме мой одноклассник жил, там жила мамина подруга в этом доме, мы к ней в гости ходили иногда. Мама мне про нее рассказывала, у нее квартира сгорела раньше, чем у нас, еще в феврале или в январе даже. Она тоже в Краснодаре была на тот момент, эта подруга, у нее дети там жили. И мама говорит, что я ее сижу утешаю, а тут вдруг она сквозь плач начинает смеяться. И она говорит: «Ну, а что ты смеешься?», — оно говорит, что бывший муж брал какой-то кредит и, там непонятные у них отношения, то ли он бывший, то ли он действующий. Короче, кредит брали под залог этой квартиры. И она просто начала ржать неприлично. Вот тут вот есть небольшая полянка, она вся в кадр не попала. Тут мы бегали в футбик иногда. Но чаще мы играли в футбол вот здесь.

Это типа школьный стадион?

Ну, да, тут школьные ворота, вот одни, вот вторые. Это вот прям школьный стадион, и прям за этим школьным стадионом начинается дачный какой-то поселок, дачный кооператив. И он тоже, какое-то время было так, что контролировался он «вагнерами», а вот эти дома, ну, земля…

ЗСУ.

Да, ЗСУ. Это школа, в которую я ходил. На самом деле про нее есть забавная история. Ее отремонтировали в 2003 году после того, как там, за вот этим дачным кооперативом были раньше склады с боеприпасами. Двое чуваков решили распилить какие-то рельсы, на металлолом сдать. И у них начал гореть порох, и там начало все взрываться. А у меня тогда был урок в этой школе, то есть я там видел, что там начинают просто вот так вот ракеты летать, прикинь. Это был 2003 год и я был в 7 классе, и я только как первый или второй день вышел с больничного, у меня была поломана рука, я упал неудачно и был здесь, вот в этом крыле, мы там с чуваком в догонялки играли, и там ступеньки такие, и я перелезал через ограждение, зацепился ногой, и на бок упал вот так на асфальт, у меня сотрясение мозга и сломана рука. Я первый или второй день вышел после этого сотряса с гипсом на руке, началась вот эта бомбежка, я тебе могу потом видео прислать, как это было. Там такое зарево было ужасное, так страшно. Ну, естественно, когда там все взорвалось, повылетали стекла практически во всей школе, даже там во многих домах ближайших тоже повылетали и школа прям выглядела откровенно так себе. И тогда вложили кучу денег, ее, считай, утеплили, там сверху металлическими какими-то панелями обшили. Мой папа, кстати, на ремонте школы работал. Он как раз тогда перестал мотаться на заработки, и он устроился в строительное управление в городе и там уже работал.

Слушай, а когда ты увидел вот это зарево, ты помнишь, что в твоей голове происходило в этот момент?

Было очень страшно, потому что у нас была в классе девочка, дочка военного, и эта девочка пыталась успокоить всех: “да это там учения, мне папа говорил, все будет норм”. У нас было что-то типа урока ОБЖ, по-моему. Не знаю, есть ли в России ОБЖ. Это было забавно с одной стороны. Сначала сказали, дети, давайте отсядем на всякий случай от окон подальше, потому что, ну, мало ли что. Мы отсели, а оно буф. Ты это видишь своими глазами, что ракета как пролетела. Она как-то летали, вот детонируют, и они там типа то вверх, то вниз. То есть они ж не направлены куда-то были. И мы сидели на уроке. Сначала нам сказали, давайте все пересядем типа, отсядем от ряда от окна, короче, чтобы мы сидели все на двух рядах. И на самом деле, я думаю, это, кого-то спасло, как минимум от ранений от каких-то. А я сидел, ближе всего к стенке. Ну мы, блин, школьники, такие: “о, класс, сейчас школу взорвут, кайф вообще, не будем ходить, не будем учиться”, — то есть вот эти вот дебильные разговорчики, детские. И это, блин, вообще было неприкольно потом, потому что, вот произошел этот взрыв, я его видел своими глазами, естественно, мы там сразу позакрывались, потому что вылетели стекла моментально. Девочки, естественно, и мальчики тоже начали кричать, ну, а что делать-то. И я помню, что я с вот этой рукой своей в гипсе, я одной рукой еще складываю свои тетрадки и книжку эту в рюкзак. А у меня еще то ли пакет какой-то был, то ли сменная, не, вряд ли сменка, это октябрь-месяц был, но что-то, может, физкультуры какой-то пакет. Но я помню, что я с пакетом еще был, это точно, что я поскидывал все, и мы выбежали, это ж сразу толпа на выходе из класса, дверь-то одна. Мы побежали через эвакуационный выход, у нас там был, наверное, мы побежали через него, он, наверное, по классике был закрыт. Вот я не помню, что, у нас там такой был темный коридор, я даже не помню, что там было, что там за кабинеты были. Мы вышли через центральный вход вот здесь, и я был тем, кто кричал всем, бежал и кричал: «Не паникуйте, не паникуйте». А народ просто орет вообще не своим голосом. Но я как-то вот вообще норм, надо же главное — не паниковать. Потому что на ОБЖ мы сидели, нас учили. Я такой всем: “не паникуйте, без паники, без паники давайте”. Вот это я прям четко помню, что я бежал и кричал. И все вышли, и у кого-то была физкультура в этот момент, то есть люди на поле в футбол играли. И все выбежали, это, слава богу, октябрь-месяц был, еще достаточно тепло было. И мы убежали мимо домов всех, мимо вот этого магазина «Чайки», перебежали дорогу. И мы убежали, просто как можно дальше. И мы бежали через какой-то овраг, и в нем сидели бабульки, и говорят, ладно, мы так в войну сидели, и сейчас посидим, ничего страшного. Вот, это был 2003 год. А у нас еще был историк такой, он немножко на своей волне чувак, в какой-то момент его уволили за то, что он девочкам сильно много комплиментов делал. Ну, знаешь, за твои красивые ножки я тебе поставлю 10 баллов.

О, боже, фу!

Да, ужас как было. Причем там потом разные истории начали всплывать, что он там организовывал всякие тур-выезды, где они там у костра, всякие байки рассказывали, мне прям страшно представить, что могло там происходить. Я надеюсь, что ничего не происходило, но вероятность…

Все может быть.

Да, и этот историк, он бежит: “а представьте, что люди вот так вот в войну тоже бежали”. Да нахер мне это представлять, оно сейчас вон взрывается, что тут представлять. Но на самом деле, блин, страшновато, конечно, было. И потом после этого вкинули кучу денег в ремонт этой школы. Ее отремонтировали, и она стала прям вообще прикольной такой. И она тогда получила, я не знаю, видать, под какие-то вбросы этих денег надо было со школой интересного сделать, необычного. И решили, что это будет школа здоровья и у нас каждый день перед уроками мы 15 минут делали зарядку. Чтобы ты понимала, проводил ее я.

Почему?

У нас было школьное самоуправление. И девочка из моего класса стала президентом школы, сейчас где-то она в Москве живет. И она стала президентом школы и сделала меня министром спорта. Боже, это такой кринж. Мы, по-моему, в 8 классе были, она выиграла эти президентские выборы. И она такая важная была девчонка, а я, ну, кринж лютый. Надо делать зарядку, показывать там 11-классникам, какие-то: «Давай, че там, херню придумал, давай по новой», — ужас какой-то.

А ты был спортивным, ты увлекался спортом, кроме футбола, или просто по фану она тебя назначила?

Ну как бы я увлекался футболом в основном, но я даже так в другие какие-то виды спорта не сильно играл. Ну, мы играли в баскетбол или волейбол на уроках, или бег, ну, все такое традиционное. С точки зрения телосложения я был не самым спортивным чуваком, я им в принципе и не являюсь сейчас. Но видимо эта моя любовь к спорту, она как-то победила. Ну, и плюс я был сам по себе таким активным чуваком, я потом в универе в правкоме тусовался. Мы там турслеты организовывали, я помогал организовывать. ну, И у нас там был студенческий фестиваль для всех вузов Донецкой области, мы выезжали на Азовское море, тусовались. Это прям прикольные такие воспоминания. Я правда потом уже на третьем курсе начал работать в медиа, я понял, что мне все остальное стало не сильно интересно. И тогда я от этой темы отошел. А так вот где садик, вот тут мы, не попадает немножко в кадр, тут в футбол играли. Прикольно тоже по-своему было. В садик я ходил, по-моему, даже с яселек. Не, наверное, не с яселек, я поначалу что-то болел много. Я помню, что последние года два перед школой я точно ходил в этот садик, все мои одноклассники тоже ходили в этот садик. И ребята с параллели. Мы как-то вот все вместе, короче, варились.

Давай я сейчас пересоздам и спрошу вопрос.

А есть смысл вообще?

А это была последняя фотка?

Про которую я хотел что-то рассказать, да.

Или еще есть? что я у тебя хотела доспросить, Ага. Ну, я могу тебя доспросить так.

Давай, да.

Первое, вот эти твои прикольные утренние зарядки, сколько, ты год этим занимался?

Больше, больше…

У вас не переизбирали президента?

Ну, пока мы не выпустились, класса с 9, наверное, я точно их проводил.

А как ты придумывал это?

Ну, знаешь, у вас же на уроках физкультуры есть какие-то разминки. Это как такая разминка должна была быть. Вот, ну, я старался как-то разнообразить, то есть в один день что-то там, один какой-то набор упражнений, в другой там что-то другое, в третий там уже микс. У нас в школе, вот тут такой внутренний двор есть, и т там мы все классы собирались и все выстраивались как-то в шеренгу. И нас там не было много классов. В одной параллели у нас там 2 класса, не больше. И я не помню, начальная школа была или нет. Я помню, что мы приходили типа к 8 в школу и с 8 до 8:15 у нас была зарядка, и потом мы шли на урок, и дальше уже первый урок 45 минут, переменка. Ну, было, конечно, немножко… Я понимаю, что я как идиот там смотрелся для старшеклассников, но было прикольно, что приходишь и начинаешь день с чего-то такого позитивного. Ты размялся и готов идти дальше.

Можешь ли рассказать про вот эту свою любовь к футболу вот на этом в том числе стадионе, вообще откуда она взялась и почему тебе так это нравилось?

Я думаю, любовь к футболу, она взялась от папы, потому что у нас как-то так получилось, что у папы много разных интересов — футбол, автомобили, и, там, книги он очень любит читать. И вот я футбол от него подхватил в большей степени, книги в меньшей степени, автомобили как-то мне… Я люблю ездить, но я не люблю в этом разбираться как оно работает. У брата у него обратная ситуация. У него вообще нулевой интерес к спорту как таковому, как к соревновательному чему-то. Но у него любовь к книгам, наверное, не меньше, чем у папы и даже, наверное, больше. Если у нас не какой-то семейный обед, а просто пришел я пообедать и пришел он пообедать, то можно с ним даже не разговаривать, он просто сидит вот так, у него книга перед ним, он сидит ест. Но сейчас, я думаю, это поменялось, но когда я в школе еще учился, то это было примерно так. И у него любовь к машинам тоже такая достаточно большая, он там всякие автожурналы, он вообще от них кайфовал. Автолитература всякая. И да, наверное, футбол — это все-таки от папы. Причем я в первый раз побывал на футболе, это был, наверное, 2001 год. Я до этого смотрел по телеку. А когда я сам побывал на стадионе, мы съездили в Донецк, может, даже 2002,я не помню. Можно посмотреть по календарю «Шахтера». Потому что я помню, что это был март, было холодно, « Шахтер» играл с «Днепром», я даже помню, что они забили то ли один гол, то ли два гола, забил Алексей Белик, был такой футболист, который однажды сказал фразу: «Лучше быть бомжом, чем шахтером», — и после этого его карьера пошла на спад. Он не думал, что у ТВ-шников камеры включены, а кто-то это взял и слил. Ну было мероприятие, они в шахту спускались, он из шахты поднялся. Впечатленный условиями работы: “Да ну нахер, лучше быть бомжом, чем шахтером”. Ну, вот как-то после этого у него жизнь не заладилась. И после этого у меня любовь к футболу была на каком-то космическом уровне. И папа был на заработках, он гонял в Якутию работать, и он потом рассказывал, что у них газеты могли прийти с недельным опозданием, еще что-то. И я для него, это воспоминание наверное и про дом, и про детство, в общем, у мамы были вот эти картонки, с упаковок с колготками. Я на этих картонках, на чистой стороне, где можно было писать, я ее расчерчивал и выписывал ему результаты матчей. То есть папа уехал, на полгода и он потом приезжает, условно, он разбирает все эти картонки. Я даты писал: Лига чемпионов, такой-то. Я ему писал, понимаешь, мне надо было утром за завтраком посмотреть спортивные новости, потому что интернета тогда еще не было. И мне надо было успеть записать все результаты. То есть я заранее выписывал матчи, а потом только результаты расставлял. Я не помню, делал ли я такое по чемпионату Украины, может, только по матчам «Шахтера». Но по Лиге чемпионов я такое точно делал. И потом он приезжал, я ему это отдавал. У меня была куча, мама мне покупала постоянно журнал «Футбол», выпускался. Там я узнал многих людей, которые, скажем так, цвет тогдашней футбольной журналистики Украины. Тот же Руслан Мармазов, достаточно знаменитый персонаж, можешь погуглить потом его. Он работал пресс-атташе в «Шахтере», руководителем пресс-службы. И он в 2014 году, начал на стороне ДНР всю эту пропаганду вести и потом там какие-то проблемы были с получением российского гражданства, и ему все равно его дали. Ну, он такой, он дал интервью потом в «Трибуну», типа филиал Спортса (примечание: Sports.ru). И он дал потом интервью Саше Ткачу и сказал: “ Я чувствую себя частью русского мира”, — и я думаю, о-о-о, все. Он писал тогда в этот журнал, когда я в школе еще учился. Он писал в этот журнал, я любые, вообще все статьи этого журнала от корки до корки перечитывал. И журнал, кстати, перестал выходить вот только после начала войны, когда эта вот беда с рекламодателями случилась. И вот от этого, наверное, у меня какая-то любовь к футболу была. Плюс у нас была при школе секция футбольная. Я ходил туда и первое время там был прям такой неплохой уровень. Но там тренер был, он такой, очень классный мужик, Александр Федорович, я не помню фамилию его, Коваленко, по-моему. И он по сути мой первый футбольный тренер. И мы-то дети, нам что было интересно, побегать, в футбол поиграть, именно поиграть, а он хотел, знаешь, из нас сделать…

Большую-большую команду?

Он сам был бывший футболист, у него сын футболист, и он хотел сделать из нас, чтоб мы потом могли, имели какую-то базу для того, чтобы потом попробовать пойти куда-то более профессионально. Понятно, что не все бы это смогли сделать, но он с нами там: «Ребята, давайте на технику, вот сегодня упражнения», — мы пасуемся, мы реально всю тренировку, вот надо вдоль линии пас отдать точный. Пока ты не научишься делать и мяч принимать, чтобы он от тебя не отскакивал на три метра. Потом там уже какие-то навесные передачки, их же сложнее принимать. Вот от этого у меня какая-то любовь к футболу пошла. Потом я мог классе в 7, наверное, посмотреть какой-то футбольный матч и по нему попробовать отчет написать. У меня даже какое-то время, сохранился блокнот, он, наверное остался у родителей где-то в квартире, наверное все, нет этого блокнота. Но туда я что-то писал точно. Потом мы с другом поехали, это был год 2006, может, 7-й, наверное, 7-й. Школа тогда как раз не очень хорошо работала, она на ремонте была после этого взрыва, или, может, мы уже тогда ходили в школу, может, мы там в две смены ходили. Короче, мы с корешем поехали в Донецк, у него папа в Донецке жил, нас отвезли к нему, а, каникулы какие-то были. И мы у него 2 или 3 дня тусовались в Донецке. И потом нас забрали обратно. Брат или дядя вот этого парня, с которым мы ездили. И мы пошли на футбол, прикинь, сами, то есть мы школьники, мы пошли на футбол в другом городе, да знаешь, я и сейчас могу по Google maps сориентироваться, куда идти. А тогда, ну, толпа идет в атрибутике, понятно, они идут на стадион, мы просто к ним примкнули. Потом на тот момент, слушай, если это 7-й год, сколько мне, 16 лет было? Ну, наверное, да. Наверное, это был не 7-й, это было раньше даже, да. Надо будет тоже потом посмотреть. Это был матч Лиги чемпионов, то есть он заканчивался поздно достаточно. Он начинался в 21:45. И нас папа потом этого чувака забрал со стадиона. Мы прям столько эмоций получили. « Шахтер» еще тогда там с валлийцами [?] играл, 2:2 сыграли. Мы прям вообще кайфанули максимально. Я после той поездки, у меня в этом блокноте листов 5, наверное, было исписано, и было как мой отчет об этом выезде. И как-то тогда я понял, что вроде было бы интересно поступить куда-то на журналистику, но я понимал как-то тогда уже, что, как мне казалось, этому не обязательно учиться. По сути так и получилось. Потом меня опять же родители как-то убедили, что лучше, наверное, получить какую-то профессию, которая будет востребована долго. Вот у тебя дед был строителем, работал строителем в управлении. Очень умный мужик, все его там уважали. Вот у тебя батя строитель, тебе в эту же степь надо. И как-то я особо не сопротивлялся, мне было на самом деле интересно попробовать, это же прикольно, ты можешь тоже что-то создавать новое, какие-то здание, проекты. То есть я видел пример отца в том плане, что вот он строит, он потом проезжает, говорит: «А это я делал», « А это я делал». « А тут я крышу ремонтировал». Ну, и опять же школа, знаешь, там я видел, что они со школой. Ну, то есть это наверное, на меня тоже впечатление произвело, что я думаю, ну, да, все-таки логично пойти в инженерно-строительный, на инженерно-строительную специальность. Потом уже на 3 курсе мой товарищ, он работал в медиа в таком, общественно-политическом. Он говори: «Ну, нам там в нашу спортивную редакцию надо, чтобы кто-то про «Шахтер» писал». А там была на самом деле не самая большая аудитория, но я туда писал, они мне аккредитацию там делали. Я ходил на футбол, я вообще кайфовал. Для меня, для студента третьекурсника: « Нифига себе!». И потом я уже полгода где-то, может, даже не полгода, наверное, месяцев 10 я там на них писал, и я потом продолжал писать, но я уже как-то скинул свои примеры на спортивную редакцию, чтоб целенаправлено про футбик писать. Для спортивного сайта, где это будут читать. И мне не отвечали пару недель, а потом сказали: «Ну, если вам интересно, давайте попробуем». И так и понеслось. Потом они же меня из этой редакции спортивной порекомендовали в «Донбасс» человеку. Офигенный мужик, он мне прям очень много дал в плане, как вообще выстраивать свою работу, что делать, что не делать. Ну, я от него многие базовые вещи, почерпнул.

Возвращаясь к Бахмуту, вот сколько условно вы проводили времени на футбольном поле, как часто вы играли просто так, в мяч погонять?

Класса до 9, мы собирались практически каждый день, когда позволяла погода. Там когда дождя, ничего нет. Даже, может, не до 9, до 8. В 9 уже пошел интерес другой, девчонки, что-то там. Ну, пиво я еще тогда не пил, но в компаниях похожих оказывался. У меня, допустим, классе в 3, в 5, у меня был чувак, который жил в соседнем доме в пятиэтажке. Мы как-то скорешились с ним и могли просто пойти на вот это футбольное поле большое. Тут вот ворота и вот ворота, и еще были, ворота здесь и ворота здесь. чтобы можно было поперек играть, Ну, ну, если вас мало народу собирается. Вот поперек мы с ним могли один-на-один бегать. Я вообще не понимаю, я бы сейчас вышел, 10 минут побегал, я бы сдох там, наверное, один-на-один играть. Но тогда нам так интересно было, зарубиться. И ты за одну команду, я за другую, давай, кто кого обыграет. То есть я мог на поле проводить время напролет, часами. Я не знаю, на самом деле, как мама на это смотрела. Наверное, ей было круто, что я не где-то по подворотням хожу, хотя у нас такой район, что можно было и такую компанию найти, попасть не туда. Но мама постоянно мне покупала кеды новые. Потому что мои постоянно рвались из-за того, что мы играли в футбол, просто до безумия до какого-то. А, про тренера я тебе рассказывал. Вот с тренером, короче, мы его постоянно спрашивали: «Александр Федорович, а когда мы будем в футбол играть? Когда мы будем в футбол играть?». А он говорит: «Ребят, вы уже играете в футбол, то, что вы сейчас делаете, это футбол». Мы говорим: «Да не-не, когда мы команда на команду будем играть». Он говорит: «Будете». И вот у нас раз в неделю была игровая тренировка. По воскресеньям, в основном. И ты приходишь, это спортивный зал в школе, он не сильно большой, вы 3 на 3 там играете. По-моему, даже без вратаря, пару голов забили, кто первый пару голов забьет, троечка садится, потом одна остается, вот так вот мы менялись. Прикольно было. И вот он нам реально хотел много дать именно с точки зрения культуры игры, культуры паса, то есть чтобы мы понимали для чего это мы делаем как бы, и чтоб у нас был прогресс именно в технической части. Потом он ушел. Я не знаю, почему он ушел, он перестал тренировать. Мне кажется, он, может, с руководством школы мог общий язык не найти, потому что он достаточно, сам себе, ну, не то что сам себе на уме, но он такой чувак. Любил, чтобы с его мнением считались. Но при этом за ним тоже были грешки, он мог подвыпить где-то. Он естественно не приходил пьяный к детям, но мне кажется, что и тренировки иногда отменялись по этой причине. Я вот не помню этого, но я допускаю, что это могло быть. Скорее всего он просто не нашел общий язык с руководством школ. И потом у нас был какой-то другой тренер, который вообще даже к нашей школе никак не относился, он из другого района был. И мы просто с ним играли в футбол. И это было прикольно, что ты постоянно играешь в футбол, типа мы же этого и хотели, играть в футбол. Всем было понятно, что тот тренер, он прям, нифига себе, он нас учил пасы отдавать, мяч принимать, по воротам бить, головой там мы пасы отдавали друг другу. Он прям возился с нами. У него юмор такой специфический, в принципе как и у любого человека из спорта, что в хоккее, что в футболе, там что игроки, что тренеры, у них юмор, он такой, особенный. Они на любую ситуацию найдут прикол какой-то, цитату какую-то. Что-то как-то пошутят, забавно, конечно, за этим наблюдать. Я помню просто, я уже приехал, когда уже учился в универе, я начал работать в «Донбассе», я его встретил на улице, он такой: «О, давно тебя не видел». Как раз в магазин шел, там, чай… И я его встретил на улице, он говорит: «Ну, что ты, как ты там, где ты?», — я говорю: «Да вот, — говорю, — я в Донецке, — говорю, — в хоккейном клубе «Донбасс» работаю». Он такой: «О, круто, молодчик, а что хоккей, что не футбол?», — я говорю: «Ну, в футбол пока не берут, вот с хоккея начал, — говорю, — хоккей как хоккей, тоже круто», — « Ну, да-да, согласен. А что, — говорит, — наверное, Андрей с вами ездит?», — « Что за Андрей?», — « Который держит хер бодрей». Ну, блин, что за херня. Знаю, что там мама моя на остановке стоит, он такой подходит: «Здрасьте», — « Здрасьте», — « А что у вас типа одна сережка?», — мама там сразу, — « А, я пошутил». Ну, такой забавный чувак, я не знаю, живой он или нет, но прикольный чел, мог зимой выйти в трусах и в майке, в алкоголичке, выйти мусор вынести. Как бы холодно, люди в шапках ходят, в пуховиках, а он вообще спокойно.

Закаленный.

Да, пошел мусор вынести.

Есть ли что-то про Бахмут, что ты бы хотел мне рассказать, но так и не успел мне об этом сказать сегодня?

Реально это город, который должен был быть известен не благодаря войне, не благодаря тому, что с ним случилось. И это больно, это горько осознавать, что нет теперь тех мест, где ты гулял, нет тех мест, где ты рос, и теоретически, да, там что-то останется, может быть, можно будет что-то восстановить, может быть, что-то отстроят по новой, и было бы круто. Но когда это произойдет, на каких условиях, чья это будет земля. Понятно, хотелось бы верить, честно говоря, что это будет территория Украины, но, мне не верилось, что Мариуполь возьмут, но, видишь, его взяли. И когда он вернется и вернется ли, это вопрос. И опять же, на каких условиях, наступит вообще мир на этой земле, пока больше вопросов, чем ответов. Хотелось бы верить, что там когда-то будет мирная жизнь и что там вырастет поколение таких же трудолюбивых, умных, целеустремленных людей, которые не будут, может, даже знать про то, что когда-то такой ужас там происходил. Просто это все будет на костях построено и это тоже такой момент, который в новом Бахмуте, потому что я не могу его назвать каким-то обновленным. Это будет именно новый Бахмут когда-то, я надеюсь, что в новом Бахмуте все-таки мы должны об этом помнить, что здесь когда-то было иначе, и здесь когда-то был ужас. Меня цепляли фотографии, я раньше такие видел из Белграда, где оставляли какие-то дома как памятник, живой памятник о войне, что когда-то здесь были обстрелы. И просто я понимаю, что человечество, наверное, не может себе позволить оставить кусок земли в виде памятника, как не должно быть, что война — это плохо, и вот посмотрите, как это. Но я надеюсь, что все равно в этом городе останется что-то, что будет людям новых поколений и, может, даже, я не знаю, там, кто-то туда поедет жить с целью просто отстраивать этот город и возвращать в него жизнь. Я уверен, что многие люди, Но я думаю, которые там жили, они захотят туда вернуться, если там будут условия для жизни. что просто все должны как-то, какой-то вот как он в Белграде, один такой памятник сделать, и все. Это, мне кажется, Вот что-то вроде такого должно быть. Я думаю, что там обязательно потом в новом Бахмуте будет какой-то музей войны. вообще не обсуждается. И будут все эти фотографии, опять же, современные всякие мультимедийные штуки позволяют там делать этот музей максимально интерактивным. Просто у этого города, видишь, какая-то такая судьба, что ему повезло в 14-м, что достаточно быстро и по сути без жертв все прошло, но потом ему, видишь, ему сильно не повезло в 22-м и в 23-м. И для нас это тоже как-то так, мы переживали за дом жены, который там сгорел тоже. И когда прошел год, и сгорел теперь мой дом, и ты как-то так думаешь, блин, нифига это ему тогда повезло,

Даже не представляю, каково это все переживать,

получается, а сейчас не повезло.

наблюдая за этим, с такого еще и длинного расстояния.

Ну мне, наверное, та же потеря как-то квартиры, я повторюсь, она мне проще далась, потому что я с ней как-то заранее попрощался уже. То есть я там и давно не жил, я понимал, что скорее всего я там не буду.