Мою бабушку убил не «нацист украинец», а русский ублюдок

Где вы живете, чем вы занимаетесь?

Я живу в Санкт-Петербурге, работаю медицинской сестрой.

Вы работаете в какой-то больнице?

Да.

А вы можете назвать место, где вы работаете?

Можно я не буду его называть?

Хорошо.

Потому что оно федеральное.

Я поняла вас. То есть это государственное учреждение.

Там могут быть сложности свои, да.

Я поняла вас.

Ну, вообще не имею права его называть, не только вам, а… Без огласки.

Это некое закрытое учреждение?

Не закрытое, но… Фотографировать нам нельзя, где мы работаем. [...]

Давайте узнаем вашу историю в общих чертах. Расскажите, пожалуйста, что и когда произошло?

Моя бабушка, она проживала в городе Вятские Поляны Кировской области. Этот город родной для меня, хотя сейчас я уже живу в Санкт-Петербурге. Она была довольно пожилой, она 38 года рождения. Но она жила самостоятельно полностью, она ухаживала за домом, ухаживала за огородом.

Она жила в частном доме?

Да, это частный сектор. Она жила там с середины 70-х годов, если я не ошибаюсь, то есть это было до моего рождения. То есть такой вот бабушкин дом. Очень близко, там расстояние меньше километра, живут ее старший сын и младшая дочь, моя мама. То есть она была под присмотром. К ней каждый день кто-то из них приходил утром или вечером, иногда утром и вечером. И в прошлую среду мой дядя когда пришел, он обнаружил, что бабушка жестоко убита. Убита топором. Вызвали медиков, вызвали правоохранительные органы. Нам повезло, что у соседа были камеры видеонаблюдения на улицу, которые позволили установить личность, кто приходил, кто мог это сделать. Был задержан Иван Россомахин. Бабушка его знала, потому что когда-то студентом он арендовал у нее комнату. Не постоянный съем жилья – это была такая комната на ночевку, если он не мог уехать в свое село.

Он арендовал у нее комнату в этом доме?

Да, в этом доме. Это было, я могу ошибаться, но точно более 14 лет назад. 14 лет уже моей дочери, это было раньше. Это было такое место на ночевку, когда студенты после учебы не могли уехать в свое село, они где-то оставались. Бабушка таким ребятам сдавала.

Я сейчас уточню: то есть они не могли уехать из этого села, где она живет? Я правильно понимаю, что это…

Нет, это маленький город, там есть свое учебное средне-специальное заведение.

А что это за заведение? Это какой-то техникум?

Ну да, там есть техникум и есть профессиональное техническое училище.

У него есть какое-то направление?

Я не могу вспомнить… Ну, там техникум, он машиностроительный, а профтех училище, оно такое какое-то… Не могу точно сказать. [...] Он там учился. Моя бабушка дружила со всем миром и в 85 лет помнила дни рождения всех родственников. Были родственники, о которых я [только] слышала, а она точно знала, когда у них день рождения и звонила поздравляла. Поэтому, вероятно, бабушка его помнила. И когда мы стали выяснять, оказалось что это был наемник ЧВК «Вагнер», отслуживший на Украине, который уже несколько дней держал в страхе [соседей], бегал с этим топором по улице…

Вот этого города?

Нет, своего села, Новый Бурец. И каким-то образом он оказался… Хотя он должен был вообще уехать. Насколько я поняла, правоохранительные органы поставили ему условие уехать.

А с чем это было связано и куда он должен был уехать?

Я не могу сказать, куда он должен был уехать, но это было связано с его неадекватным поведением. Люди в селе его уже просто боялись, и люди отказывались выходить на улицу. Это я знаю из публикации «Медузы». Люди боялись и просили представителей правоохранительных органов оградить село от него. Этот человек почему-то оказался в доме моей бабушки, жестоко ее убил. Его арестовали, но он не дает признательных показаний. Известно, что с мая-месяца у него заключен новый контракт с ЧВК «Вагнер». И почему я согласна на любое общение со всеми журналистами – потому что это история, которую просто могут слить, замять, признать его невиновным.

Скажите, пожалуйста, связывались ли вы еще с какими-то журналистами кроме нас?

Да, с «Холод» и «Медиазоной».

Вы так же записывали с ними интервью, верно я поняла?

Да. Но я так поняла, что они получили мои контакты от вас, потому что в Инстаграм я только вашему представителю дала свои контакты.

Возможно, да, коллеги передали. Давайте более подробно поговорим о произошедшем. Скажите, пожалуйста, как ваши близкие узнали о том, что произошло? Насколько я понимаю, вам позвонил ваш дядя?

Там еще одна история, связанная с тем, что я изначально очень ярко и четко выражала антивоенную позицию. И в моем близком круге общения нет людей, которые поддерживают войну. Из близких людей мне [ни с кем] не пришлось пресекать общение. Но были те, кто сам перестал со мной общаться. Я не стеснялась: у меня на Фейсбуке есть посты, и в Инстаграме я очень четко выражала свою позицию с первых дней. Поэтому мои родители просто решили скрыть от меня причину.

А вы с родителями сходились во взглядах?

Да, с родителями мы сходимся во взглядах полностью.

Ваши родители живут там, верно?

Да-да-да. Мои родители просто… У них до сих пор есть тенденция опекания, оберегания. Они знали мою реакцию, и они не хотели, чтобы я тревожилась. Поэтому я знала, что бабушки не стало, но как причину я просто вычислила сама, увидев публикацию на «Медузе». Потому что слишком много факторов сходилось.

То есть эта публикация вышла без вашего участия?

На «Медузе» без моего участия, я оттуда узнала, да. Я так понимаю, что из федеральных РИА “Новости” опубликовали.

До этого вы сказали, что вам позвонил дядя и сказал про жестокость этого убийства. Объясните, пожалуйста…

Нет, дядя нашел, дядя не звонил. Дядя пришел вечером к бабушке. Я сказала, что дядя пришел и обнаружил. Там два дяди фигурируют в этой истории, но ни один из них мне правду не сказал. Один дядя нашел, а второй дядя просто со мной созванивался – папин старший брат, с другой стороны. То есть я ему пыталась позвонить, узнать, что случилось. Он сказал: «Я от тебя узнал, что бабушку…». [...]

То есть родили вам просто…

Они от меня скрывали, Я узнала из «Медузы», да. позвала своего брата, говорю: «Давай позвоним маме». Мы стали вместе звонить маме, и мама уже сказала, что да, так и обстоят дела. До сих пор еще не разворачивается следствие. Там все очень медленно двигается, потому что это очень маленький провинциальный городок. Ждут судмедэкспертов из Кирова, из областного центра, это 350 километров. У нас рядом Казань, но Киров находится в отдалении. И следствие еще не начинается, но известно, что признательных показаний Россомахин не дает. Следствие затягивается, и не до конца понятно, к чему это может привести. Это одна сторона медали. Другая сторона медали — то, что он не один такой. Освободившийся неадекватный человек, который должен отбывать заключение еще очень много лет.

Давайте вернемся к деталям этой истории, восстановим цепочку событий. Вам позвонили родители в прошлую среду, правильно я понимаю?

Нет, мама позвонила мне вообще не в среду, а в пятницу утром и сообщила, что бабушки не стало, что в субботу будут похороны. Я сказала: «Мам, почему ты мне так поздно…», — она говорит: «Ну, вероятно, ты ж не сможешь, наверное, приехать». Я говорю: «Ну, сейчас я уже точно не смогу приехать». Она такая: «Вот и не надо». Ну, я почувствовала, что мама что-то не договаривает. Простите, я просто через торговый центр дохожу до дома.

Да, конечно. Что было дальше?

Понятно, что все это очень грустно и печально, но в 85 лет это случается, я как медик очень хорошо это знаю. У меня такое, профдеформированное отношение к смерти. наверное, Но если еще во вторник вечером говорили о том, что бабушка хочет поехать в Казань, а потом мне говорят, что в среду ее не стало, я для себя сделала вывод, что какое-то очень скоропостижное состояние привело к тому, что бабушки не стало. Поэтому мне было очень грустно, печально и горько, но это логичный исход событий, человеческой жизни.

Она собиралась в Казань по каким-то своим делам?

Да, у нее там живет подруга ее дочери, подруга детства ее средней дочери. И периодически она туда…

То есть она настолько самостоятельная?

Она полностью самостоятельная была. Абсолютно самостоятельный человек в здравом уме, светлой памяти, и все у нее было прекрасно. Были проблемы со здоровьем, но не такие, которые приковывали бы ее к постели или привязывали бы к дому.

Дальше вы начали читать репортажи, материалы…

Я не стала даже искать, я просто наткнулась на «Медузе» и увидела Вятские Поляны. А у нас периодически почему-то Вятские Поляны фигурируют в каких-то криминальных сводках – не прям часто, но случается. И я такая: “Ну, снова Вятские Поляны…” Стала дальше рассматривать и увидела, что там сын нашел 85-летнюю женщину у себя в доме, это было в среду. И после этого я решила, что надо выяснить у мамы, так ли это.

Вы имеете в виду, выяснить, была ли это именно ваша бабушка?

Да-да-да. Потому что слишком много всего сошлось. На прямые вопрос, конечно, мама мне ответила правду.

Как она объяснила, почему она не сказала вам раньше?

Ну, она, знаете, как Мария Певчих у Дудя сказала, что ее в группу определенную не взяли за радикализм. У меня и так родители боятся. [...] Потому что когда в сентябре в Херсоне был убит [дирижер] Юрий Керпатенко, это друг моего двоюродного брата…