Саш, ты уже один

В начале представьтесь, пожалуйста, скажите, как вас зовут, чем вы занимаетесь, откуда вы, для того, чтобы мы могли вас представить.

Булгак Александр.

Вы живете в Днепре, верно?

Да-да.

Скажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь? Необязательно называть точное место, просто сферу деятельности.

Ну, давайте так будем говорить, на данный момент без работы. Ну, так, официально, чтоб уж не это…

Хорошо, может быть, тогда чем вы занимались или основная сфера интересов, скажем так? Чтобы мы могли как-то вас представить.

Чем занимался — работал в рыболовном магазине.

Ага, поняла вас. И сейчас вы тоже в поисках, насколько я понимаю? Ало? Ало? Ало? Может быть, я попробую вам перезвонить? Или вы мне перезвоните? [...] Мы с вами остановились на том, что вы представлялись. Скажите, можем ли мы вас представить как профессионального рыбака? Насколько я понимаю, вы занимаетесь рыбалкой?

Я да, я рыболов-спортсмен.

То есть можно сказать, что вы спортсмен-рыболов, профессиональный рыболов?

Ну, да.

Поняла вас, спасибо. Очень ценно, что вы готовы поговорить с нами после сложившихся… После гибели Ирины. Как вы сейчас себя чувствуете, и вообще как ваше состояние сейчас?

Ну, как… Если так можно сказать, то более-менее, но еще не верится. Просто вот как-то… Не знаю, я не могу так вот конкретно сказать свое состояние.

Если какие-то вопросы покажутся вам слишком тяжелыми, слишком сложными, вы можете остановить меня в любой момент, и…

Да, ну, я понял.

Давайте, наверное, начнем с истории о Ирине вообще. Расскажите, пожалуйста, насколько давно вы были вместе?

22 года вместе. 20 лет официального брака было бы в октябре этого года. Все время вместе, тоже она рыболов-спортсмен. Участвовали с ней на соревнованиях всевозможных фидерных. Ездили по Украине, по разным городам по соревнованиям. Это было наше хобби, увлечение, ну, вообще, ну, как-то… Постоянно вместе. Это хорошо, когда у мужа и жены одно и то же увлечение. Как-то вместе все время.

Правильно ли я понимаю, что в этом магазине рыболовном вы тоже работали вместе?

Нет. Мы работали на одном массиве, рядом друг с другом, но были конкурентами. Я в другом рыболовном магазине работал.

Ого, ничего себе! И оба магазина находились на Победе?

Да, на Победе, просто местрах в 400 друг от друга.

Обалдеть!

Ну, когда это произошло, я в тот момент уже не работал в магазине в рыболовном. Я тогда Иру просто привез на работу и поехал на рыбалку, грубо говоря, через полтора километра от ее магазина. На лед, на зимнюю рыбалку поехал.

Правильно ли я понимаю, что вы в тот момент не работали в магазине уже давно? Или вы не работали в тот именно день?

Нет-нет, я вообще уже в магазине рыболовном не работаю с ноября-месяца.

Поняла вас. Вы начали говорить о дне, когда произошла трагедия. Давайте попробуем воспроизвести его в деталях. Помните ли вы, как он начался, как вообще прошло ваше утро с Ириной?

Конечно-конечно, помню. Все, как обычно. Мы проснулись, я собрался на рыбалку, она собралась на работу. Мы поехали, я ее привез в магазин. Попили еще кофе в магазине, пообщались, и в районе, наверное, 10 утра я поехал на рыбалку. Ну, это рядышком там, буквально полтора-два километра от ее магазина. Так я ее последний раз и увидел. Она мне звонила еще, потом перезвонила в начале четвертого дня, сказала, чтоб я уже собирался, потому что ракетна небезпека. Как это по-русски?

Тревога.

Ракетная опасность. И я ей сказал, что все, я уже скоро буду идти, и когда выходил со льда уже, прогремел этот взрыв – и вспышку, и все я видел. Видел за деревьями дым, но я просто не мог подумать, что это прямо туда прилетело. Когда я подъехал… Ну, я звонил еще по дороге, когда я уже отъехал. Связи не было, но у нас обычно так: когда прилеты, то связь глючит. Когда я подъехал ближе, там… Ну, это просто неописуемо было.

Вы звонили, но не могли до нее дозвониться, правильно ли я поняла?

Да, конечно-конечно.

Вы сказали, что Ирина позвонила вам около половины четвертого. То есть прямо перед взрывом?

Ну, практически. Может, не в половине, может, минут 10-15 четвертого она позвонила, да.

Что она вам сказала?

Ну, говорит: «Кыся, давай, это, — говорит, — собирайся, потому что, это, ракетна небезпека, давай». Я говорю: «Я сейчас уже собираюсь, буду выходить». Ну, я ж ехал к ней после рыбалки, я ж думал, что поеду к ней, посижу у нее до конца рабочего дня, и вместе мы уедем домой. Ну, вот так вот. И вот так вот получилось.

То есть вы должны были ехать к ней оставаться в укрытии, насколько я поняла?

Да-да-да. Мы обычно, когда воздушная тревога, идем в подсобку. Там нет ни окон, ни дверей, больше стен. И получилось так, что там, где она пряталась, взрыв прогремел – прям над ее головой. Она оказалась в эпицентре взрыва, потому что это кумулятивная ракета была. Ну, я думаю, вы знаете, что это такое – кумулятивная. Это прожигает… она залетела с чердака, сверху дома и взорвалась уже в районе второго этажа. А магазин находился на первом этаже. И прямо взорвалась в том месте, где Ира пряталась. Она думала и все думали, что это самое безопасное место, что там нет ни витринных стекол, ничего.

Это какое-то подвальное помещение?

Что-что?

Это какое-то подвальное помещение, где она пряталась?

Нет-нет, это не подвальное помещение, это просто подсобка в магазине.

Когда вы увидели взрыв? Можете ли вы рассказать чуть подробнее про этот момент? Вы еще были на льду тогда, верно?

Да-да-да. Я вначале увидел вспышку. Я присел на лед, закрыл глаза, потому что понимал, что через пару секунд будет ба-бах. И произошел ба-бах, сразу повалил из-за деревьев густой черный дым. Ну, я вышел со льда, завел машину и поехал. Как-то так.

А вы рыбачили на Днепре?

Да, на Днепре.

Расскажите, пожалуйста, что было дальше, когда вы приехали?

Когда я приехал, там уже успела полиция движение перекрыть по этой улице. Я поставил на другой улице машину и побежал к магазину. Там буквально метров 300-400, уже бегом.

Что было дальше?

Дальше я это все увидел, это дым, машины, как сигаретная бумага, сгоревшие вообще, которые стояли возле магазина или по дороге даже ехали, тоже машины были без окон, без всего. Как такового дома, подъезда дома уже не было, все под… Куча бетона, и это все, ну… Все было, как говорится, до уровня где-то 4-5 этажа. Вот эта куча бетона.

Я общалась с многими пострадавшими в Днепре людьми, все говорят о разном. О чем вы думали в тот момент, когда вы увидели то, что произошло?

Я думал, что это уже все, капец. Ну, просто, ну вот меня трусило всего просто. Я, ну, не знаю, у меня паника была просто.

Что вы делали дальше? Вы пытались как-то разобрать…

Да, я пытался. Тогда еще МЧС-ников было мало, тогда люди начали эти завалы чистить. Шел едкий дым очень, именно от ракетного топлива, которое еще горело. Нам выдали респираторы, вот эти вот одноразовые.

Кто?

МЧС-ники, полиция, все. Мы все были в одной куче. Потом я увидел двух военных с собачкой и побежал за ними, еле их догнал. Спросил, ищут людей они, не ищут. Они сказали, что собака ищет людей. Я объяснил, что у меня на первом этаже, в магазине, жена. Они, ни слова ни говоря, говорят: «Побежали». Ну, побежали, пришли в магазин. Попросили, чтобы я стоял возле. Сказали, что собака кого-то унюхала, именно там, под завалами, но они не могут сказать… Собака же им не скажет, живой человек или мертвый. Начали пытаться разгребать, но после того, как, ну… До подсобки там надо было еще две комнаты разгребать. И после того, как я поднял голову вверх и увидел со второго этажа потолок треснувший и свисают диваны с жилой квартиры, я понял, что разбирать завалы нужно только сверху. И тогда, это все. Все понятно уже было, что… Я, честно говоря, думал, что хуже уже не будет, но хуже было потом, когда я Иру не мог найти четыре дня. Тогда уже мы думали по фрагментам тел как-то, по ДНК [ее найти], хотя анализы ДНК сейчас проводятся очень долго, до четырех месяцев. Когда мы на четвертый день нашли Иришку, то, честно говоря, это [была] первая ночь, которую я спал. У меня душа успокоилась немножко, потому что я смог ее хоть похоронить. Самую последнюю ее нашли. На судмедэкспертизе мы прописались тогда: морг, судмедэкспертиза. Все время были на опознаниях. Ало?

Да, я вас слышу. Уточню один момент. Вы сказали, что вы со спасателями пришли к магазину. То есть магазин частично уцелел? Получилось туда войти?

Да, вход в магазин уцелел, торговый зал уцелел. Ну, как уцелел – нет, это невозможно сказать. Просто стены были целые, а все, что было внутри магазина, это все было полностью искорежено, изувечено. Если бы она даже была в самом торговом зале, мне кажется, что ее бы тоже не было.

То есть вы зашли в зал, посмотрели наверх, поняли, что нужно разбирать завалы сверху, потому что все могло обрушиться?

Конечно, да-да-да. Ну, не то что все могло обрушиться. Представьте себе кучу бетона до уровня примерно 4-5 этажа. Это какой вес? Как можно бетон вытаскивать снизу? Никак. И потом, когда большое количество МЧС приехало, нас всех, гражданских, выгнали, потому что очень сильное задымление пошло. И они начали сами работать уже круглосуточно.

Вы сказали, что практически сразу собака обнаружила кого-то.

Унюхала, да.

Что было дальше? Спасатели начали в том месте что-то разбирать?

Нет, мы просто уже спасателям сказали, что там внизу есть человек. Они сказали, что на данный момент мы добраться не сможем, потому что завалы разбирали сверху. Они правы по-своему. Это логически даже понятно.

Когда вы поняли, что Ирина скорее всего погибла?

Ну, если быть честным, то, наверное, в первую же минуту. Но была, оставалась надежда, что, может быть, вышла с магазина воздухом подышать, где-то взрывной волной ее откинуло, и ее, может быть, в скорую забрали. Это единственная надежда была. Объездили – и мы, и друзья наши, спортсмены, организовались, – больницы. Все узнавали, все верили, все ждали какого-то положительного результата, но нет, не получилось.

А можете чуть подробнее рассказать об этом? Вы зашли туда со спасателями в помещение, поняли, что нужно разбирать завалы. Что было дальше? Вы еще оставались со спасателями или вы сразу вышли?

Ну, еще оставались со спасателями минут десять. Потом, я ж вам говорю, всех гражданских, обычных людей, спасатели, МЧС-ники, прогнали. Сказали, чтобы шли за ограждения, потому что очень сильное задымление. Они начали тушить водой, что почти не помогало, потому что дым был аж снизу. Одновременно техники очень много приехало. Они начали пересеивать это все, сверху собирать, пересеивать, искать людей живых. Находили живых людей, находили уже останки людей, находили части тел. Иногда приостанавливали движение, – ну, не движение, а звук генераторов, которые работали для освещения, – чтобы слышать, кто там, может, подал голос или еще что-то. Чтоб тишина мертвая была. Потом опять техника включалась, и опять они продолжали работать.

Что вы делали дальше после того, как вы вышли из помещения?

Ко мне приехал мой брат со своей женой, и мы уже вместе просто беспомощно наблюдали за происходящим. Также друзья мои подъехали, которые ходили на опознания тел, которые извлекали оттуда. Меня не пускали туда – не МЧС-ники, а друзья. Просто говорят, что: « Постой тут». Они сами ходили опознавали прямо там на месте с МЧС-никами, но Иры не было. И так продолжалось три дня.

Три дня вы не уезжали оттуда?

Нет, я уезжал, потому что это комендантский час. Я уезжал, мы ехали домой, но не к себе я ехал, к брату. У него эти дни жил. Потом утром мы ехали в судмедэкспертизу на опознание тел, которые там уже были доставлены. Ну, нет-нет-нет-нет ее три дня. На четвертых день позвонила лейтенант, девочка, которая там судмедэксперт, сказала: «Приедьте». А мы уже как раз подъезжали туда. – « Подъедьте, это, по-моему, ваша». Ну, я ее опознал по одежде только.

Это было на месте, это было в доме? Или вы поехали в морг?

Нет-нет-нет, это морг, это судмедэкспертиза. В морг не пускают же людей обычных. Сейчас все показывают на компьютере, по фотографиям. По фотографиям опознал одежду полностью. Потом меня попросили выйти, и брат уже со своей женой опознал останки тела, так сказать.

То есть им уже показали вживую, да, все?

Нет, тоже это все на фотографиях. Вживую брат увидел, когда забирали мы уже, когда хоронили Иришку. Это уже он с моргом, все-все уже увидел.

Понимаю, что здесь сложно формулировать, но можете ли вы рассказать, какое состояние у вас было вот в эти три дня? На что это было похоже?

Это я… Я не могу описать даже этого состояния. На тот момент мне уже хотелось, чтобы она нашлась, живая или мертвая, но чтобы она просто нашлась. Потому что я должен был понимать, что она не испарилась в воздухе, не сгорела полностью. Знаете, как говорят, страшнее уже некуда. А оказывается, есть куда страшнее, когда у тебя полная неизвестность. Когда нет ни человека, нет ни тела человека и вообще нет ничего, и все знают, что она там. Самое худшее — это неопределенность такая, когда человек пропал. Я ж почему и говорю вам, что когда на четвертый день мы ее нашли, то это первая ночь, когда я уснул.

До этого у вас не получалось заснуть?

Да, у меня, ну… У меня успокоилась просто душа, потому что мы все-таки нашли Иришку, что мы ее похороним, что мне будет куда прийти с ней пообщаться.

Расскажите подробнее, пожалуйста, про похороны. Как все это было?

Похороны? Городские власти сказали, чтобы мы дали все данные, на каком кладбище вы хотим похоронить. Любое кладбище, сказали, в черте города. Обеспечили полностью похороны: и транспорт, и венки, и гроб, и место на кладбище. Это все за счет города было, за счет городских властей. Было порядка 300 человек на похоронах. Похоронили на Запорожском кладбище в Днепре.

300 человек, вы имеете в виду на похоронах Ирины, или были еще другие…

Да-да-да. На похоронах Ирины.

Это были ваши друзья?

Да-да. Это наши были все друзья, родственники. Кого я не знал лично, это одноклассников Ириных, но вот они пришли, представились, что это одноклассники.

А когда прошли похороны?

Когда похороны были?

Да-да-да.

В пятницу. В среду мы Иру нашли, похоронили мы Иру в пятницу. Я уже забыл, какое это число – 20 или 21. Похоронили, а в воскресенье уже…

В воскресенье вы что?

9 дней было.

Поняла. Вы сказали о том, что вам помогали ваши друзья-рыбаки искать, ездить на опознания, да?

Да.

Можете рассказать подробнее: у вас какое-то сообщество, или как это устроено?

Да-да-да. Ну, у нас есть группа в Вайбере, в Телеграме, где мы все общаемся. А так вообще мы встречаемся на соревнованиях и просто друг с другом, в гости ездим. Помогли очень хорошо… Леша Зайко, это чемпион мира неоднократный по спортивной ловле. Кстати, вчера наша сборная Украины в Эстонии заняла первое место на чемпионате мира по ловле рыбы на мормышку. Ну, это зимняя рыбалка. И вот Леша Зайко, он стал чемпионом мира и в личке, и в команде.

Ничего себе!

Леша Зайко очень хорошо помог в плане информации, потому что мне некогда было всем звонить, просить кого-то. Я общался, в основном, по телефону с Лешей Зайко и Таней Борисенко, которые все организовывали именно там, в группах, Фейсбуках, в Вайбере, через наши все сообщества. Они организовывали людей, которые помогали, потому что физически сам бы я с братом был, но мы бы не смогли охватить то, что охватили друзья мои.

А можете чуть подробнее рассказать, что они делали?

Что они делали? Ездили по больницам, объезжали все больницы, больницы, в которых морги, больницы, которых не было… Все полностью больницы были охвачены. Плюс, ну, я, конечно, не хотел, но они потом в Фейсбук… Потом уже, после того, как мы Иришку нашли, сбросили мои реквизиты карты. Мне вся Украина помогла. Спасибо всем! Потому что у нас друзья-рыбаки не только в Днепре, но во всей Украине. Вы сами прекрасно понимаете, что не так много женщин рыбачек-спортсменов. Поэтому Иру любили все, ее знали все. Она такая была, не могу сказать, что блогерша, но по крайней мере в Фейсбуке постоянно активная была, публикации писала. И плюс мы лично знали многие друг друга: и харьковчане, и киевляне, и западная часть Украины. Мы и в Тернополь ездили на соревнования, и в Киев, и в Харьков, и в Кременчуг – всю Украину объездили. И поэтому нас знали многие. Мы тоже многих знали. Вот так вот вся Украина мне, спасибо им большое, финансово помогли, потому что у меня только вот эти поминальные обеды очень большую сумму заняли денег. Плюс я еще сейчас купил валюту, отложил на памятник Иришке. Еще есть такой договор негласный, что, если все будет нормально, по весне будем организовывать соревнования в честь Иры, и там будет сбор каких-то средств тоже на памятник. Ну, а памятник, уже через год будем ставить.

А соревнования в ее честь, правильно я поняла?

Да, конечно-конечно.

Раз мы начали говорить подробно про вот эту вот яркую Ирину черту, ее увлечение, можете ли вы подробнее рассказать, как в ее жизни появилось это увлечение? Насколько я понимаю, это повлияло и на ваше знакомство? Или вы начали заниматься рыбалкой просто…

Нет, нет.

Расскажите, пожалуйста, подробнее, как она увлеклась этим.

На рыбалку мы ходили, как обычные все рыбаки. Когда-никогда поехали на природу, половили рыбки на поплавочек. А потом где-то в 2016 году Иру научили уже рыбачить на донную снасть, на фидер. И ей это очень понравилось. Я уже умел, так, чуть-чуть, на уровне любителя, обычного рыбака. Ире понравилось, потом она где-то в Фейсбуке вычитала, что проводятся соревнования. Она написала, а можно ли любителям участвовать там. Ну, и люди написали: «Конечно, можно и нужно». Вот так вот мы пришли в спорт, чисто спонтанно. Да, на тех соревнованиях мы заняли предпоследнее место, но это был азарт, это вообще уже все по-другому было. Познакомились там со многими людьми, и все, и пошло-поехало. С 2017 года мы в спорте. По большому счету, это Ира перетащила нас в спорт, это не я… О, повітряна тривога, капец.

Остановимся?

Не-не, задолбало. Казятся и казятся, скоты.

Мы можем прерваться, если необходимо.

Не-не-не, я уже никуда не прячусь, мне уже без разницы.

Не боитесь?

Не боится только дурак. Ну, а я, наверное, дурак. Я уже, ну, вот честно… Ну, а что? Ира от того, чего больше боялась, от того и погибла. На меня все время кричала, когда воздушные тревоги: « Чего ты, я сижу в перегородке, а ты лежишь, смотришь телевизор, вот это все». Я говорю: «Ну, Ир, ну тихо ж пока, ну, не бахает же ничего». Начинало бахать, тогда уже прятался, а так… А Ира все время пряталась. Я ж говорю, что чего больше всего боялась, оттого ее не стало.

Вы думаете, если бы она не спряталась, могло бы быть иначе?

Ну, не могу так сказать, потому что я был в торговом зале. Если бы она не спряталась, она была бы в торговом зале. Там ничего живого, за исключением стен, не было. Поэтому, мне кажется, не было бы Иришки, даже если бы она не спряталась.

Мы с вами остановились на том, что с 2017 года вы стали профессионально заниматься спортивной рыбалкой.

Да.

Вы начали участвовать в соревнованиях, правильно я понимаю?

Да-да.

Почему Ирина решила работать в магазине? Потому что это было близко к ее увлечению?

Да-да, конечно. Ей это очень нравилось, и она жила этим. Вот знаете, работа, которая приносит радость, а не просто там зарплату получить, пойти на работу и… Это и общение с людьми именно по интересам, это и знание товаров больше, чем ты знал на какой-то конкретный момент. Это все очень интересно, классно. В первую очередь, да, это то, что по душе было ей.

Как давно она там работала?

Она именно в рыболовном магазине работала два года. До этого мы с ней работали тоже в рыболовной компании. Это компания-производитель рыболовных прикормок. Тоже там больше года отработали, компания (название невнятно Чивстрим? – прим. ред.). И потом после [название опять] она пошла в магазин работать. Я еще продолжал в [название] работать, после [название] я тоже пошел в рыболовный магазин работать. Но в другой.

Правильно ли я понимаю, вы в начале говорили, я уточню, вы работали в одном доме в магазинах?

Нет, не в одном доме, метров 300-400 друг от друга, на одном массиве, на Победе.

Поняла. То есть это разные здания были?

Да, это разные здания были.

Каково вам было работать в конкурирующих магазинах?

Отлично. Было, о чем дома вечером поговорить. Отлично было все. АН: Скажите, пожалуйста, Ирина была единственным продавцом в этом магазине? Как вообще был устроен ее рабочий день? Да, она один продавец была, но когда у нее были выходные, был продавец-сменщик, который эти два дня работал. А так она работала с 9 до 7 вечера, пять дней в неделю.

И суббота — это тоже был ее рабочий день?

Да, суббота. У нее были выходные среда-четверг. Суббота был рабочий день.

У вас не был мысли вместе работать в магазине, сменять друг друга?

Нет, ну а как сменять друг друга? Тогда б мы не смогли ездить никуда. А так я в своем магазине договорился, что у меня выходной среда-четверг, она в своем договорилась, что выходной среда-четверг. И мы могли ездить вдвоем, проводить выходные: или к родителям поехать или на природу поехать. А так, если бы я ее менял, то мы бы выходные вместе не проводили бы.

Понятно. Она была продавцом и общалась с клиентами, правильно я понимаю?

Конечно-конечно, да. Ее все любили, все рыбаки любили. Вначале, конечно, как только она начала работать, все скептически относились: «О, девочка в рыболовном магазине?» Но потом, когда узнавали, что она знает больше их, они уже настолько с уважением все к ней [относились], даже советовались и хвастались. Общались на равных, и всем было интересно общаться с Ирой.

Вы сказали, что вам было о чем поговорить после работы. Что вы обычно обсуждали?

Клиентов обсуждали. Ну, мы ж не обсуждали, у кого какая касса, нет. А так – тот пришел, то рассказал, тот пришел, фотки показывал, каких рыб поймал, тот пришел, шоколадку принес, поблагодарил ее за что-то. Оно ж, понимаете, когда интересы совпадают, то, в принципе, есть о чем поговорить всегда.

Насколько я знаю, Ирина поступила в университет недавно.

Да-да, в Агроуниверситет, на специальность аквакультура и водные биоресурсы.

Как давно она там училась?

Это уже было ее второе образование, она получала. Ее первое образование — она химик-технолог, с красным дипломом закончила и бакалавриат, и магистратуру. И потом пошла в Агроуниверситет на магистратуру. Она должна была отучиться два года, и 24 февраля у нее должно было быть дипломирование по теме, которую еще никогда не защищал в Украине. Я не помню точно формулировку темы, там типа влияние спортивного рыболовства на аквакультуру, именно про спорт. У нее должна была быть тема о спортивной рыбалке. Такую тему в Украине еще никто не защищал.

И 24 февраля 2022 года у нее должна была быть защита диплома?

Нет, 2023. Три дня назад она должна была дипломироваться. Все время переживала, что она не успеет, потому что, вы же сами понимаете, постоянные отключения света, – соответственно, ни компьютер не включишь, ничего. И она переживала, что с работы приходит домой, света нет, и она не успеет информацию собрать. Собирала информацию, но не успела.

Почему для нее важно было еще одно образование получить?

Она очень любила учиться, очень. Она вот такой вот человек. И тем более она поступила специально на ту специальность, которая связана с биоресурсами, с рыболовлей, с лесом.

А чем Ирина и вы занимались раньше, до того, как рыбалка стала важной частью вашей жизни?

Чем мы занимались? Работали, на природу ездили, рыбачили.

Я имею в виду, профессионально чем вы занимались?

Профессионально, именно по работе?

Да-да.

Работали на фирмах. Более двенадцати лет вдвоем отработали на фирме, [ производящей] все для сада-огорода и комнатных растений. Фирма-производитель почвенных смесей и все для этого: горшки для цветов, почвенные удобрения, семена. Отработали с ней, а потом пошли в рыбалку.

А чем вы там занимались? Насколько я понимаю, Ирина была химиком? То есть у нее какая-то была с этим связанная…

Нет, она как раз когда работала, она только училась в химико-технологическом. Она финансист. Я менеджер региональный был по продажам.

Понятно. Вы рассказывали о том, что Ирина была одной из немногих женщин в Украине, кто занимался профессионально спортивной рыбалкой.

Одной из немногих. Как оказалось, девочек тоже очень много. Ну, конечно, в разы меньше, чем мужиков, но очень много. И в Киеве очень много девочек-спортсменов, потому что есть же разные направления. Есть спиннинговое направление, есть фидерное направление, есть поплавочное направление. То же самое зимняя рыбалка – там мормышка. В спортивной рыбалке очень много направлений. Мы были фидеристами, хотя, допустим, на фестивалях, на любительских соревнованиях Ира даже по поплавку третье места заняла. На мормышку ездили, тоже там любительские соревнования, фестивали, как у нас называется. По мормышке тоже и я, и Ира были в призах. Было такое, да. А так, в основном, фидерное направление у нас.

А можете чуть подробнее рассказать, что это такое, потому что я думаю, что те, кто не занимается, не знают.

Что это такое? Ну, от чего слово фидер? Если вы наберете в поисковике слово “фидер”, вам вылезут толстые женщины. Фидер — это кормить. Это донный вид ловли, это идет кормушка, поводок, и рыбу постоянно надо кормить. Это не то, что закинул поплавок и ждешь поклевки. Или закинул пружину – тоже вроде как донный вид ловли, – но это совсем другое. Тоже ждешь поклевки. Здесь постоянно, через каждые минуту-две, перезаброс идет, и кормишь-кормишь одну точку и получаешь результат.

А сколько женщин, примерно хотя бы, занимаются спортивной рыбалкой в Украине? Вы сказали, не так много…

В Украине? Я так не могу сказать. Я по фидеристам могу сказать. В Харькове, я знаю, девочки-спиннингисты, в Киеве спиннингистки есть тоже. Фидеристов – ну, до двадцати, может быть. А мужчин? Для сравнения просто.

Ну, тысячи. Именно в Украине, да. У нас в Днепре рыбаков-спортсменов, чисто даже фидеристов, я уже не беру спиннингистов или еще кого-то, больше 100 человек. Это те, которые практически постоянно участвуют в соревнованиях. Больше 100 человек только по Днепру. А если взять всю Украину, это тысячи. Обалдеть. То есть на 100 человек всего 20 женщин?

Ну, там, две-три, я думаю, да ( скорее всего, Александр имеет ввиду, что в Днепре две-три женщины-рыбачки, а во всей стране 20 – прим. ред.).

Ничего себе. Вы сказали, что на похоронах Ирины было более 300 человек. Правильно ли я понимаю, что большинство из них — это ваши друзья по рыбалке, ваши коллеги?

Ой, сейчас плохо начинаю вас слышать.

Ало-ало? Слышно?

Да-да, сейчас да.

Вы сказали, что на похоронах Ирины было более 300 человек. Слышно? Ало?

Да, на похоронах Ирины… Ало? Слышу.

Было более 300 человек. Большинство из них было вашими друзьями-рыбаками?

Ну, большинство да. И родственники, конечно, были, но большинство с мест работы, и с предыдущих, и с настоящих Ну, будем так говорить – человек 100 рыбаков точно было.

Ничего себе, вот это да!

Еще с Запорожья приезжали ребята, с Кривого Рога приезжали ребята, тоже спортсмены.

Вы сказали про родственников – я видела короткий комментарий мамы Ирины.

Видео вы видели Девятого канала, да?

Да-да. Как вам…

Она случайно туда попала, она ж не знала, что там что-то снимается.

Как вам удалось вообще пообщаться с близкими и какое у них состояние сейчас?

Мы общаемся до сих пор, каждый день практически с тещей созваниваемся. Тяжело, конечно, и плачет. Это все, ну… Как она мне говорит, что мне это более тяжелее, потому что все-таки Ира уже с ними больше 20 лет не жила, мы так только в гости приезжали. А я ж каждый день с ней. Ну, в любом случае, родители есть родители.

А вы им сказали о том, что произошло? Или они как-то иначе узнали?

Я теще не дозвонился в тот момент, потому что связи практически не было. Я каким-то образом дозвонился Маринке, это ее сестра, которая живет в другом городе в нашей области. И Марина уже тогда перезвонила маме.

А общались ли вы с Натальей, владелицей магазина?

Конечно-конечно, общались. Хорошая очень девочка, молодец. Она не владелица, она просто там директор, я так понял. Хорошая девочка – ну, женщина.

То есть вы общались уже после теракта, после трагедии уже с ней?

Конечно-конечно, да. Мы поддерживаем связь. У нее позавчера был день рожденья, тоже переписывались, поздравлял. Общаемся, конечно. Мы ж все люди, а все люди должны общаться.

Как сейчас устроена ваша жизнь без Ирины?

Ну, сейчас пытаюсь работать. Предложили мне работу – вести интернет-магазин. Вторую неделю – не могу сказать, что стажируюсь, я знаю, как это работает. Знакомый предложил. Почему я и сказал, что сейчас я типа безработный, официально я не работаю. Сейчас уже работаю, но… Веду интернет-магазин.

Что позволяет вам держаться? Вы звучите как очень спокойный человек, наверняка вам непросто. Как вы держитесь в этой ситуации?

Мне не дают сильно расслабиться все мои друзья. Я уже даже не имею в виду родственников, это само собой. Постоянно все звонят, поддерживают. Не то что поддерживают, утешают или еще что-то – это еще хуже. Просто мы общаемся, говорим на разные темы. Как-то это все отдаляет. Самое худшее для меня — это ночь, когда я остаюсь один-на-один, сам с собой. И если я сразу не уснул, то может долго не спаться. А если сразу – бывает такое – уснул, то, слава богу, як то кажуть.

О чем вы думаете, когда не можете уснуть? Ало? Ало?

Ало, опять вас отрывочками слышу.

Да-да-да, вы говорили о том, что самое тяжелое — это ночь, когда…

Ало-ало, да?

Вы говорили, что самое тяжелое — это ночь, когда тяжело уснуть…

Ну, я вам так скажу, пока на меня 20 раз этот дом не упадет… Бывает такое, что не могу уснуть, все варианты прорабатываются в голове, все сердце постоянно екается. Часто-часто очень по ночам на меня рушится этот дом.

Вы имеете в виду, что вам снится он?

Нет, не снится, нет. Просто в голове оно прорабатывается, пока лежишь. А если б так, а если б вот так…

Имеется в виду, что вы думаете, что бы было, если б вы там были вместе?

Ну, если бы вместо Иры там я был. Если б вместо Иры я… Ну, просто оно все как-то в голове, я ж говорю, что…

Вы говорили о том, что вы планировали приехать к Ирине и пересидеть…

Ой, а вы можете меня перенабрать, потому что сейчас что-то связь…

Да-да, давайте, сейчас. [...] Вы говорили о том, что в день взрыва вы ехали к Ирине, вы планировали вместе провести остаток дня в магазине. Было ли так уже до этого, что во время тревоги вы приезжали к ней и вместе переживали тревогу?

Ой, да что ж такое…

Плохо слышно?

Ну, я, конечно… Я все думал, что еще минут десять, и мы бы были вместе, хотя бы, там, как-то… Ну, не знаю, что я думал, не знаю. Об этом думал, да, что минут десять-двадцать, и… Если бы раньше чуть приехал, мы бы вместе там были.

Когда началась полномасштабная война, не было ли у вас мысли, у Ирины, может быть, мысли уехать, когда была такая возможность?

Уехать?

Да-да-да.

Нет, однозначно нет. Мы решили быть дома. Я в военкомат ходил, но мне сказали ждать. По большому счету, нет, не было таких мыслей у нас.

Вы ходили в военкомат, вы хотели записаться? Можете подробнее рассказать?

Конечно-конечно, да-да-да. Ну, сказали: «Зараз не на часі, чекайте». В смысле, сейчас не время, ждите, вас вызовут, если понадобитесь.

Вы хотели записаться в тероборону? Или уйти на фронт? [...]

Ну, не в тероборону. Я еще не знал, куда я хотел, я просто пошел в военкомат. Я знал, что надо…

Как Ирина отнеслась к этому решению?

Это нормальное было решение. В принципе, ну, а как? Сильно не радовалась, конечно, но и не отговаривала.

Понятно. Вы рассказывали о своих планах, говорили, что хотите сделать чемпионат, посвященный Ирине. Можете чуть подробнее про это рассказать?

Пока это только на словах, еще подробнее никто ничего не знает, потому что сейчас планы строятся на сегодняшний день. Главное, чтобы не прилетело опять никуда или еще что-то. Вообще в планах было сделать какой-то турнир памяти Иринки. Но это уже по весне, по лету, как будет тепло уже. Пока конкретной информации никакой нет. Просто это так, на словах, в мыслях пока, в планах.

Вы сказали о том, что вы хотите поставить памятник. Вы знаете, что это будет за памятник?

Еще пока нет. Будем общаться с друзьями, определяться, как бы это сделать по-человечески, чтобы было красиво и хорошо. Не именно памятник, прям памятник. А то вы сейчас представите что-то, как будто памятник Пушкину. Нет, обычный памятник, просто не самый дешевый, а более уже что-то [ серьезное].

Наверное, последний вопрос в данный момент. Во-первых, правильно ли я понимаю, что вы, когда ходили в военкомат, вам сказали ждать и в итоге так ничего и не предложили?

Пока нет, пока жду. Ничего страшного, потому что многие ждут, это нормально. У нас такого нет, что гребут всех подряд.

Вы говорили про рыбалку. Несмотря на войну, все равно продолжается рыбалка? Люди продолжают рыбачить?

Конечно. Люди живут, да. Слава богу, спасибо ЗСУ нашему, что в Днепре более-менее нормально за исключением этих всех ракетных ударов, которые по всей Украине идут. Люди ходят на рыбалку, люди живут своей жизнью, ходят на работу, строят какие-то планы. Ну, пытаются жить. Такого нет, что в бомбоубежищах все сидят и по городу никто не ходит. Жизнь продолжается: и общественный транспорт ходит, и театры работают, торговые центры, все работает. Просто вот такая вот фигня происходит.

Как сейчас строится ваша жизнь без Ирины? Можно ли чуть подробнее рассказать, насколько сильно отличается ваш день, если вообще такой вопрос уместен?

Ну как, насколько отличается? Не знаю, если правильней бы сказать, то вот у меня была прошлая жизнь, а сейчас началась какая-то новая жизнь. Ничего в рабочем дне не поменялось у меня, просто поменялись мысли. Ну, как-то… Ну, честно, я не могу объяснить, но это просто уже другая жизнь у меня сейчас на сегодняшний день. К ней надо привыкнуть. Вроде и живу в том же самом городе, но такое впечатление, что я куда-то очень далеко уехал и что для меня теперь все новое. Сейчас надо как-то перестраивать голову, продолжать жить.

Вы сказали, поменялись мысли. Как, каким образом?

Ну как каким? Я честно, не могу даже объяснить. Ну, вот, просто… Я еще не могу осознать, что Иры нет. А с другой стороны, другая половина мозга говорит, что, ну, да, Саш, ты уже один. Вот, как-то… Сейчас у меня идет ломка моего головного мозга. Вот когда он сломается, тогда, может быть, чуть-чуть легче станет, именно в плане моральном. Сейчас, конечно, это все тяжело. Я еще, ну… Осознать это все… Просто как будто бы уехала в Польшу и скоро должна приехать. Ну, а такого уже не будет.

Правильно ли я понимаю, что у вас не было детей?

Да, не было.

Спасибо вам большое за разговор. Я понимаю, что это непросто.

Вам спасибо.

Спасибо, что поделились.

По крайней мере, говорить это лучше, чем просто молчать и в себе все держать. Так что вам спасибо.

Это ценно слышать, что вам это как-то помогло, может быть. Да-да.