Для меня каждая съемка — как очередная терапия

Как я уже рассказывала, мы делаем сейчас серию материалов с героями наших прошлых интервью, которые мы записывали в течение двух лет работы издания в самом начале полномасштабной войны. И мы созваниваемся с некоторыми героями для того, чтобы узнать, как сейчас устроена их жизнь, как сейчас обстоят дела, и сделать второй выпуск интервью для того, чтобы показать те изменения, которые произошли. Когда мы выбирали из многочисленных героев интервью тех, с кем мы хотим поговорить, мы решили, что обязательно нужно поговорить с вами. В прошлый раз с вами говорила моя коллега, сейчас это я. Рада с вами познакомиться.

Да, я тоже рада с вами познакомиться. Очень приятно познакомиться.

Насколько я понимаю, ваша жизнь очень серьезно поменялась и как-то устроилась в Европе?

Да, в данный момент я живу в Германии, так вышло.

Давайте попробуем поговорить об этом, о том, как складывалась ваша жизнь после операции, как вообще вы выстраивали её, что происходило с вашей карьерой, что происходило с вашей учёбой. Я думаю, что вы можете начать рассказывать, а я буду вам уже по ходу задавать какие-то уточняющие вопросы.

Сначала после того, как у меня была травма, я месяц лежала в больнице в Днепре ( примечание – Анастасия потеряла ногу при обстреле вокзала в Краматорске). У нас были знакомые в городе, где я сейчас живу, и они выложили обо мне информацию. Одна немка захотела мне помочь в плане того, чтобы я приехала долечиться сюда и здесь протезироваться. И мы тогда из всех стран, где мы хотели протезироваться, где нам предлагали, выбрали Германию. Потому что здесь мы посмотрели много информации о протезах, что здесь хорошее протезирование. Просто у нас уже там были знакомые, и мы тогда приехали сюда. Три недели где-то я еще лежала в больнице. Через какое-то время началось потихонечку протезирование, потихонечку приходила в себя уже.

Вы оказались в Германии на лечении. Как проходила ваша реабилитация? Кто вам помогал? С кем вы были? Были ли ваши близкие рядом с вами? Или им не получилось выехать?

Тут со мной была мама какой-то период. Уже полтора года [как] я ее отправила обратно в Украину. Потому что я не могу ни с кем долго жить тут. Уже живу одна. Но сначала, первое время, она мне помогала в моей реабилитации, конечно. Кроме мамы тут больше никого не было. Вся моя семья была и друзья там, в Украине. Нам очень помогала Германия в протезировании. И сейчас они мне тоже в этом помогают. Тут я потихонечку уже восстанавливалась. Возобновила обучение в универе. В этом году я закончила уже его, я закончила на бакалавра. Эти два года [после ранения] я еще училась дистанционно. И потихонечку тут уже начала учить немецкий, все остальное. [ Начала] вести блог и как-то потихонечку приходить в себя, заново принимать свои изменения, своё тело.

Вы сказали про учебу. Расскажите, пожалуйста, чуть подробнее, чем вы занимаетесь. Если я верно понимаю, вы защитили диплом уже?

Да. Я училась на специальности “Социальная педагогика и работа”. Такая социальная сфера.

В Украине?

Да. Я немножко случайно сюда поступила, но уже сейчас не жалею. Потому что я собиралась поступать на актера. Я даже сдала творческий [экзамен]. Но потом не захотела поступать в тот универ, куда сдала творческий. И уже методом тыка поступила в свой универ. Но сейчас понимаю, что наверное, так должно было произойти, что я именно эту специальность выбрала. Потому что у нас очень много направлений, [ связанных] с тем, что сейчас мне более интересно – как работать с людьми с инвалидностью и все остальное. И сейчас мне это вышло даже в плюс, мои все знания. Я уже закончила [бакалавриат], но на магистратуру я не пойду. Возможно, попозже что-нибудь еще другое [закончу]. Но сейчас я больше фокусируюсь на изучении языка, немецкого, английского, чтобы тут что-то уже придумывать. И плюс я сейчас работаю моделью в своем агентстве. Для этого мне тоже нужно язык [выучить] еще лучше.

Расскажите, пожалуйста, более подробно про ваш модельный путь. Как получилось, что вы стали моделью? Насколько я понимаю, вы сотрудничали с действительно известными агентствами и дизайнерами. Расскажите об этом чуть подробнее, пожалуйста.

Я до этого вообще не рассматривала себя в этой сфере. Я творческий такой человек, но рассматривала больше актерство. Потому что я невысокого роста, низким вряд ли получится [реализоваться в моделинге]. И я сильно на этом не фокусировалась. И, типа, все, буду в актерской сфере, тра-та-та. И забила на это в своей жизни до этого. Но когда со мной случилась эта вся история, то мне сначала предложила... Нет, сначала у меня первая съемка была здесь [в Германии], которую я просто сама для себя [организовала], нашла девочку-фотографа. И мы пофоткались, чтобы [я смогла] начать принимать свои изменения, свое тело. Увидеть себя по-другому. Потом девочка с Украины мне написала. Недалеко от меня жила здесь.

В Германии?

Да. Предложила, что она создает проект фотографий женщин с Украины, которые даже не обязательно пострадали. Все там с разными были историями. Она такой съемочный проект делала. И я согласилась, мы сделали съемку. Очень классная получилась. Я посмотрела на себя опять с другой стороны. Для меня каждая съемка – как новое принятие своей какой-то стороны. Это как очередная терапия. Потом, после этой съемки, по-моему, мне, по-моему, предложили сняться для “Плейбоя” в Украине. Там был проект про жінок, які пострадали от войны. Все были с разными историями. И тогда я снялась тоже с этой девочкой. Она меня в Германии снимала, я не приезжала тогда еще в Украину. И мне тоже это супер понравилось. Я как-то с каждым разом, абсолютно уже была другая я. Мне очень нравилось все, что происходило, я супер кайфовала от процесса. Раньше я не думала, что я буду так кайфовать от этого. И, получается, потом у меня еще была тут съемка с немцами. И потом... Да, тут я снималась... Да, сейчас я восстанавливаю хронологию. И потом уже, наверное, год прошел, и мне предложили сняться. Я в это время [то] снималась, [то] не снималась. У меня не было еще цели моделингом больше заниматься. Я еще не собиралась ехать в Украину, но мне случайно написали, предложили сняться в Vogue. Раньше для меня это казалось чем-то таким вообще супер крутым. Я даже не думала, что у меня будет такая возможность. Мне еще было страшновато ехать в Украину, но на тот момент я понимала, что если сейчас я не приеду, то у меня потом не будет такой возможности.

Это вас позвали в Vogue в Украине?

Да, да. Там была съемка некоторых людей с протезами для как бы... Для общества, можно сказать. Это была такая съемка Vogue. Очень прикольно раскрывали наши истории. И очень крутые кадры у нас вышли, я посмотрела, с классным фотографом. Мне очень захотелось принять участие в этом. И я приехала в Украину. Все было, в принципе, эту поездку хорошо. Потом увидела свою работу. Меня, когда мы снимались, все хвалили: какая я красивая, классная. И я такая: блин, ну, в принципе, да. И после этого приехала сюда [в Германию]. До этого мне попадалось модельное агентство инклюзивное. Оно сейчас работает по Англии, Америке. Везде, в общем, работает оно. Я работаю по Европе. И у них, получается, [ работают] абсолютно разные люди – например, с какими-то пятнами на теле или еще с чем-то. С разными такими особенностями. Я посмотрела, что они самые такие популярные в этом направлении. И я такая думаю: “Блин, ну, можно, конечно, отправить им свое портфолио. Но не знаю – может, не получится”. Но по итогу я решила отправить. И они мне буквально в этот же день отвечают. Я такая, типа: “Ого, я не ожидала, что они мне так быстро ответят”. И они такие, типа: “Да, давай, мы хотим с тобой сотрудничать. Контракт заполняем”. И все, я так с ними заполнила контракт. И потихонечку... Ну, плюс я ввела Инстаграм. Чем больше у меня повышалась узнаваемость, интерес ко мне, тем у меня больше появлялось каких-то работок. Потом у меня была съемка в Риме. Также меня нашла девочка украинка. У нее свой бренд, точнее, не бренд – ну, короче, тоже я для нее снималась. И так потихонечку, потихонечку… Вот недавно у меня была съемка для... Не могу пока, по-моему, еще нельзя называть, что это. Ну, короче, бренд кофе, очень популярный по Франции и, в принципе, по миру. Будет реклама, которая будет [показываться] два года. Очень прикольно. И раньше мне бы казалось, что это, типа, супер вау. А сейчас просто, так сказать, делаю кастинги и езжу на работу. И мне прям супер кайфово, да.

Правильно ли я понимаю, что вы по всей Европе ездите? То есть это съемки не только в Германии, но и в Италии, во Франции?

Нет, [не только]. У меня последняя была в Лиссабоне. Была в Барселоне. Была в Риме. Пока еще не супер много. Сейчас прохожу кастинг в Болгарию. Ну, потихонечку, потихонечку.

Здорово звучит, очень вдохновляюще. А можете ли назвать бренды, те, которые можно называть, для которых вы снимались? Либо название, либо что этот бренд делает, что этот бренд производит?

Ну, прям бренд, название, это нельзя, наверное, еще.

Нет, может быть, те, которые уже вышли.

Да, сейчас я подумаю. Ну, это из журналов можно назвать. В Украине я снималась для такой платформы, называется «Розетка». Там у нас, я не знаю, знаете, не знаете – там все продается. Я снималась для вещей. Это, типа, раньше тоже мне казалось суперкрутым, потому что это такой был суперсайт крутой на тот момент. Потом... Сейчас так сразу не вспомню. Могу написать, конечно. Как это у Лины называется? Магазин винтажных сумок и украшений, там всякие Gucci, Saint Laurent, винтаж.

Ресейл-платформы.

Да. Что там из последнего? Ну, в принципе, я не могу сказать, что у меня прям уже супер много коммерческих [съемок]. Я в агентстве не так уж и долго. У меня через агентство, может быть, 4-5 съёмок было. Поэтому пока что я еще не на пике, можно сказать.

А если говорить про журналы, вы сотрудничали с украинским Vogue, получается?

Да, Vogue, Playboy у меня был.

Вы сказали, что вы впервые поехали в Украину после произошедшего на съемку. Страшно было?

Да, было страшно. Я просто в этот день еще... Ну, мне надо было не только на съемку, у меня там были еще дела. Если [бы] просто [надо было поехать] на съемку, вряд ли [бы я согласилась]. Я оттягивала свою поездку, потому что мне все равно было как-то стремновато. Но когда уже появилась такая возможность, я думаю: блин, ну, надо все вместе решить. Мне там нужно документальные были вопросы всякие порешать. И моя мама приехала в Киев. Мне в Киев было все-таки не так страшно, но все равно я не знала, как я себя буду там ощущать. И я приехала, в первый день был обстрел в Киеве очень серьезный. Давно уже его так не обстреливали, [ как] когда я приехала. Было так, конечно, очень переживательно. Плюс, пока я подъезжала к Киеву, моя мама уже там меня ждала на вокзале. Я [в это время] читаю новости, что там все ракеты еще летят. Ну, короче, было очень стрёмно прям в моменте приезда. Потом уже оставшиеся дни, – это может быть, примерно недельку, плюс-минус было, – уже ничего серьезного не было. Но были тревоги. Каждая тревога – мы спускаемся, уходим куда-то. Все равно меня это очень триггерит. Но вот я уже была три раза [в Украине] – с тем разом, плюс два раза я была. Уже, конечно, не так страшно. Страшновато, но все равно я в Киеве [где не так страшно]. У меня семья живет в Донецкой области – туда бы я вряд ли, например, поехала. В Киеве все же побезопаснее. Плюс я выбираю район, где мы живем, в центре. В центре не так мне страшновато. Вообще страшновато, конечно. Ну, я, типа, просто очень тревожусь по всему этому поводу. У меня сейчас все, что касается моей жизни, стало очень таким накаленным. У меня что-то болит – я сразу начинаю очень сильно об этом переживать, быстро решать эту проблему. Раньше у меня такого не было, например. А сейчас я просто ответственней к своей жизни отношусь. Поэтому сама не отвожу себя в ситуацию, где нужно бороться за жизнь снова.

Вы скучаете по дому, по Украине?

Да, конечно, скучаю. Там ты все равно ощущаешь себя как свой человек. Тут ты себя так не ощущаешь, потому что все равно мы все другие. Тут есть свои плюсы, свои минусы. Скучаю, конечно, по семье. Но уже со временем я привыкаю быть такой одиночкой, что ли. Мне становится все больше комфортно это. Но я и так всегда, мне нравилось быть одной. Конечно, есть периоды, когда я супер скучаю. Например, у меня сейчас будет выпускной в универе. А я вряд ли приеду, потому что мне сложновато туда добираться, просто ради этого приезжать – я вряд ли приеду. И мне немножко грустновато. А потом – тут свои плюсы. Я стараюсь на плюсы опираться, того, что я нахожусь сейчас здесь. Так, чтобы вернуться жить сейчас [в Украину] – вряд ли. Мне тут легче жить, например, в каких-то бытовых вопросах. К сожалению, пока в Украине не до конца все это обустраивают и [не] делают даже, элементарно, лифты везде. Тут с этим получше.

А вообще в будущем вы думали возвращаться в Украину? Или пока вы так далеко не загадываете?

Пока я не знаю, честно говоря, что будет, буду ли я прям на постоянку возвращаться. Приезжать однозначно буду, я приезжаю, когда у нас планы сходятся. Но не знаю, буду ли возвращаться на постоянку, и сколько должно пройти времени. Потому что сейчас мне хочется все-таки потихонечку развивать дальше моделинг свой. И, возможно, я чем-то еще тут буду заниматься, помимо этого. Не знаю, как дальше, в общем, сложится жизнь. Я, конечно, всегда скучаю. Но все-таки нужно... Тут у меня чуть-чуть рациональный мозг включается, что мне пока что легче [в Германии] во многих вопросах – физически, это главное. Потому что, ну, реально, я все-таки [после травмы] быстрее устаю. Быстрее все это происходит. У нас в Германии, например, везде лифт. Мне не обязательно везде подниматься по ступенькам. В Украине, даже в Киеве, к сожалению, пока этого нет. И это одно из таких [условий, которое] меня точно пока что останавливает от жизни на постоянке. Те же там, например, автобусы – для меня это сложновато. Я там [в Украине] постоянно езжу на такси. А, условно, с пенсией инвалида... Ладно, я, конечно, работаю. С пенсией инвалида сильно не наездишься там, поэтому пока не знаю, как будет дальше.

Я хотела бы поговорить про агентство. Вы сказали, что это инклюзивное агентство. Встречали ли вы в нем других украинок с какими-то травмами, полученными из-за войны? Может быть, в агентстве или на других съемках?

Я знаю там одну украинку. Я с ней уже до этого была знакома через социальные сети. И потом увидела ее, что она тоже есть в этом агентстве. Но... Я даже не знаю, как правильно называется ее заболевание? У нее низкий рост. Вот это вот. Вы знаете?

Да-да-да. Ну, то есть это не связано с травмами войны?

Это не связано с ампутацией. Там разные абсолютно люди. У кого-то, может быть, с рождения нет чуть-чуть руки или там еще чего-то. Или там... Ну, абсолютно с разным [особенностями]. Потому что сейчас для многих проектов, особенно в Европе, это не есть чем-то... Не окей. Не важен твой рост и еще что-то. Главное, как ты себя подаешь. Чем лучше я себе просто подаю и выражаю, тем больше у меня шансов на то, что со мной захотят дальше работать. Поэтому в целом никакие такие факторы, то, что у меня протез, здесь вообще не имеет вообще важности, роли. Что думала раньше больше будет иметь, то сейчас уже нет.

В агентстве разговаривали ли с вами о войне?

Нет, потому что мы с ними не знакомы. Ну, как сказать? Мы не видели живую с теми, кто работает в агентстве. Потому что у нас агентство вообще находится в Англии. У меня есть свой букер. Я в самом начале списывалась с теми, кто создатели. Но в целом я сейчас только со своим букером поддерживаю связь, которая присылает мне кастинги, мы переписываемся об этом. Мы бы, возможно, увиделись, но они в Англии, я там еще не была. И мы еще не виделись с ними вживую, чтобы вживую пообщаться.

Вы ведете блог. Расскажите, пожалуйста, подробнее про это.

Я веду блог. Больше такой у меня лавстайл, но со своими определенными месседжами, ценностями. Про то, что люди, которые имеют какую-то инвалидность, они абсолютно могут жить полноценную жизнь, [ а им] ставят какие-то маркеры. Много девочек входят в похожую ситуацию. Они не видят выхода, что они будут дальше жить полноценно. [ не верят], Я своим примером это показываю. Потому что я в 19 лет лишилась ноги. Сейчас мне 21. И сейчас все выглядит абсолютно иначе. [ Мой блог] про то, что я даю поддержку людям в схожих ситуациях. Очень много сейчас, к сожалению, таких историй, которые мне пишут, рассказывают. Ну и в целом [блог] про меня, про мою жизнь, про то, как проходили периоды жизни. Это просто мотивирует людей. И многим людям нравится за мной следить и узнавать какие-то новости из моей жизни. Пока что [блог] больше с ценностями того, что моя жизнь не закончилась. Я продолжаю жить свою жизнь. И буквально показываю, что я могу делать абсолютно то же, что делают другие люди: заниматься спортом, путешествовать, летать, делать то, что я могла бы хотеть раньше. То, что у меня нет ноги, это абсолютно не показатель.

Часто ли вы обсуждаете вообще происходящее в Украине, находясь в Европе, с неукраинцами? То есть с европейцами. Часто ли вас спрашивают о войне? Приходится ли вам какие-то такие разговоры вести?

Обсуждаю. Но целом, у меня просто не так много тут знакомых-неукраинцев. Я, в принципе, очень мало общаюсь вживую тут с кем-то. У меня нет сильно [много] друзей немцев – буквально те, кто мне помогал тут. Я знаю, что когда меня привезли сюда, у моей [знакомой] немки возникла с ее друзьями идея создать небольшой фонд, где они начали после моей истории помогать другим людям. И вот они всегда в контексте этого. Один ее друг, он сейчас в Киеве. Они на скорых там перевозят деток. Кого в Германию, кого из каких-то областей во Львов, Киев. Он всегда точно в контексте. И других держит в контексте. Он выкладывает новости с Украины на своей страничке на немецком. Это те, с кем я знакома. И знаю, что из всех моих знакомых, все очень поддерживают [Украину], помогают, как у них есть возможность.

Вы имеете в виду, это немцы, да?

Да, я тут с немцами, в основном. Потому что, когда я работаю, то не всех интересует, кто ты – украинка или не украинка. А с немцами, которые меня знают тут как личность, то они, конечно, все поддерживают. Они делали сборы разные. Меня очень вдохновляет, что они помогают. Вот, условно, моя немка, она никогда до этого, до моей истории, никому вот так не помогала. Она узнала обо мне и решила предложить свою [помощь]. Она даже не какая-то супер богатая или что-то. У нее просто много друзей и связей в этом городе. Эта больница тут самая классная. И вот она просто так решила помочь человеку, которого она вообще не видела очень долго, – пока меня не выписали из больницы. Конечно, я слышу разные истории, но мне встречались только очень приятные и добрые люди здесь, которым вообще не все равно, а могло бы быть все равно. У меня друзья сначала жили с немцами, пока не сняли квартиру. И немцы потом не хотели, чтобы они от них уезжали. То есть они очень помогают другим.

Верно ли я понимаю, что сейчас ваша основная работа — это моделинг и блог? Или вы занимаетесь чем-то еще?

В данный момент пока что да. Потому что у меня нормально времени занимал университет, и сейчас у меня есть еще другие интересы. Я бы хотела, возможно, что-нибудь типа какого-нибудь, не знаю, бизнесика, не бизнесика. Потому что моделинг — это такая непостоянная работа. Сейчас что-то есть, сейчас нет. Есть сезон съемок — нет. И плюс, например, в Германии это все равно не так сильно развито, как, например, в Украине. [ В Украине] я могу просто вести блог, и мне там могут постоянно писать: “Давай поснимаемся для того, для того”. Тут такого нет. Здесь это сложнее. Здесь можно и чем-то еще другим параллельно заниматься. У меня будет время поиска еще чего-то, кроме этого. Это мне очень нравится. Это вдохновляет. Но, опять же, это занимает не так уж и много времени. Ну, типа, хочется, конечно, чтобы это пошло еще успешней. Не буду ставить только на это, так сказать, фокус. Буду заниматься еще чем-то. Но пока у меня сейчас такое... После универа минутка остановки. Поэтому буду смотреть, что будет дальше.

Вы сказали, что универ занимал очень много времени. Почему для вас важно было все-таки его окончить?

Я не могу сказать, что прям вот много. Но все равно, [были] какие-то такие нудные задания – я такое вообще не люблю выполнять. Мне приходилось это делать. У меня как-то оно все тянулось, мне казалось, что это супердолго. Почему важно было закончить? Ну, потому что я уже все-таки прошла два курса. И когда я попала [в больницу с ранением], я была уже на третьем курсе. С самого начала [учебы] я еще не знала, что я хочу, как я хочу. [ Думала], лишним для меня это точно не будет. Тут, [ в Германии], я, например, могу работать в многих социальных сферах, если я этого захочу. И знания, которые я получала, они для меня в данной ситуации не лишние. Я знаю, как я могу помочь людям в ситуацияx, cxожиx с моей. И в целом, в других разных ситуациях. Я почему вообще выбрала эту специальность все-таки? Она не прям совсем была такая супер рандомная. Мне нравилась еще психология, я очень в это все погружена. Но я не сдавала биологию. А нужна была еще биология, чтобы подаваться на нее. Поэтому я выбрала что-то супер смежное, где будут похожие предметы. И на моей специальности у нас очень много было психологических предметов. В целом каждый предмет [был], в каком-то смысле, о психологии. Я, в принципе, не жалею. У меня очень хороший был и универ, и наши преподаватели. Поэтому закончила, и хорошо. И для мамы хорошо. Мама будет рада. Не могу сказать, что это прям сильно много времени занимало. Но все равно это была выматывающая такая штука. Это не то, что там, например, моделинг мне приносит удовольствие. Все равно я могу устать физически, но не морально. А там я, наверное, больше все-таки морально уставала. Поэтому немножечко передохну сейчас.

То есть сейчас в ваших планах отдохнуть и дальше уже думать, что делать?

Ну, я сейчас уже потихонечку думаю, что делать.

Какие у вас планы?

Возможно, я бы хотела что-то здесь открыть. Но пока что нужно решить, как это правильно [сделать], и не в данный момент. Потому что в данный момент я фокус поставлю на языки. Потому что я не ходила, например, на курсы немецкого, я занималась только с репетитором. У меня плюс-минус В1, но не разговорный. У меня не хватает разговора. И мне нужно ходить [куда-то], где разговаривают, потому что мне не с кем разговаривать. Но английский я хотя бы иногда на работе [использую]. А [по-немецки] я только с репетитором, условно, разговариваю, и мне этого маловато. Нужно на это поставить фокус, чтобы здесь все-таки себя более уже свободнее чувствовать. Чтобы, если я что-то все-таки решу открывать, я могла нормально разговаривать с людьми, свободно. Потому что сейчас я не говорю свободно.

А если что-то открывать, у вас есть какие-то мысли уже, что это? Это магазин? Или это салон?

У меня была вариация цветочного, потому что я очень люблю цветы. Но это, блин, очень сложно реально. Это надо прям все супер продумать. Что-то мне хотелось такое – немножечко, не знаю, для души, чтобы мне было, чем заниматься. Но это очень сложно пока что для меня. Мне нужно хорошо иметь язык, чтобы нигде, условно, не опрокинуться, ни в какой такой штуке. Поэтому пока я занимаюсь языками. Я сейчас займусь больше блогом. Потому что в последнее время я немножечко потеряла стабильность ведения блога. Займусь языками, блогом. Хочется блог свой увеличить: узнаваемость, подписчики, все вот это вот. Мне просто это нравится, но когда я сильно в учебу, например, погружаюсь, то у меня как будто пропадают сильные идеи. Мне кажется, что что-то неинтересно, и, в общем, проходит такой момент выгорания, не выгорания. И сейчас хочется это как-то вернуть. И больше снимать, больше этим заниматься.

Приходится ли вам работать с психологом? Или вы уже вернулись, можно сказать?

У меня есть психолог, но я не со своей травмой этой [разбираюсь]. У меня есть другие травмы. То, что [связано] с моей историей [ранения и ампутации ноги], мне кажется, у меня уже проработано. Если у меня там какой-нибудь вопрос всплывет, я всегда могу его отнести в терапию. У меня и до этого был психолог, c 18 лет у меня был психолог. Поэтому для меня это не была проблема – пойти в терапию и начать решать этот вопрос. И сейчас, типа, хожу к психологу. Но нет пока что такого, что меня что-то будет по этому вопросу сейчас сильно триггерить, особенно после того, как я съездила в Украину. Все-таки немножечко подзакрылся гештальт. Когда у меня будет возможность поехать в Донецкую область, то тогда, может быть, что-то и всплывет. Но пока этот вопрос я уже проработала. В целом я достаточно быстро начала это все-таки принимать. И если бы у меня была возможность, например, не проживать этого, я бы прожила просто потому, что мне супер нравится, как я после таких сложностей очень сильно изменилась. Я не знала бы раньше, например, что я могу такое вывезти и так спокойно об этом говорить. И мне нравится, что это мне дало. Оно у меня многое забрало, но не могу сказать, что оно мне меньше дало.

Ничего себе.

Да, просто если бы не та ситуация, я бы не встретила многих людей в своей жизни и всего остального. И моя жизнь абсолютно могла сложиться иначе. Я потеряла там такую большую часть себя, но все-таки многое мне это и дало. Самое главное, что это сделало меня собой. Потому что [с теx пор], как я поступила в универ, у меня было непонятное состояние, мутное. Я не понимала, чего я хочу, как я хочу, что делать вообще. А после этого, уже таких вопросов, да, они, конечно, бывают, но все равно я не впадаю в состояния непонятки. И сейчас я как-то, ну, супер взрослее и супер, не знаю, – вот это слово – осознанность, – вообще, типа, другая. И очевидно, что, конечно, это меня очень сильно изменило. Но меня это радует все-таки.

Я не знаю, насколько корректно так сказать…

Корректно,

Можно ли сказать,

да. Говорите.

что вы чувствуете некоторую даже благодарность произошедшей вот этой травме?

Я не могу сказать, что у меня прям есть благодарность этой ситуации, но, во-первых, ничего не изменить, это да. У меня просто есть принятие этой ситуации, и из этой ситуации я уже нашла выходы и для себя, чтобы не фокусироваться на том, что, боже, как все плохо, почему это так со мной произошло, – что, например, было в начале у меня. Я фокусируюсь на том, что помимо того, что это супер ужасно, я встретила каких-то своих, других людей. Это фильтровало мое окружение. Я знаю, действительно, для кого я сейчас важна, а для кого нет. И я супер ценю свою жизнь и каждое мгновение своей жизни. Возможно, если бы этого не произошло, я бы до этого дошла позже, чем сейчас. Меня радует, что до меня это дошло. И я супер по-другому все-таки отношусь к себе и ко всему. Я трепетней, поддерживающе, сама к себе [отношусь], что раньше не было так.

Можно только восхититься вашей стойкостью и вашим оптимизмом. Очень круто. И очень заряжает. Последний вопрос, наверное. Обращались ли к вам люди за какой-то поддержкой, может быть, оказавшиеся в подобной ситуации? Удавалось ли вам как-то общаться?

Ко мне некоторые девочки обращаются. Одна девочка в Умане пострадала. У нее похожая просто ампутация, как у меня. И в целом, много кто так писал, но с ней мы сейчас больше всего списываемся. Она сейчас уехала в США, она протезировалась тоже. Плюс девочка с Краматорска, которая маленькая была на тот момент. Ей было лет, может, девять, сейчас ей одиннадцать. Она потеряла две ножки тогда. И с некоторыми мы поддерживаем какую-то связь. Когда-то там списываемся и подписаны друг на друга. Пару девочек, кто обращался, я советовала им своего психолога. И сейчас они занимаются с моим психологом на эту тему. Я начинала вести свой YouTube. Сейчас у меня тоже с YouTube немножечко пауза, я выпустила недавно одно видео, потом опять чуть-чуть пропала, но сейчас буду потихонечку возвращаться. И когда я выпускала видео в самом начале на тематику фантомных болей, как я это проживаю, то супер много людей писали, что для них это было очень важно услышать, узнать мой опыт. И плюс через мои социальные сети люди видят, что все-таки они тоже получат протез, и они смогут так же продолжить жить. У меня есть знакомый парень, который был военным. Я его знала еще просто военным. Когда со мной это все случилось, он там меня поддерживал, писал [в ответ] на сторис, условно. Я видела, кто этот человек. Он с моего города. А потом в моменте я узнаю, что он попал под обстрел, очень высокая ампутация у него руки, ампутация ноги. Я его тоже поддерживала как могла это сделать на тот момент. Когда люди видят такие же похожие истории, когда об этом говорят, то им легче понимать, что все-таки они не одни. Потому что не все могут условно об этом говорить. Не все могут показывать там свою травму как-то. Потому что многим все равно сложнее. Но на моем опыте, когда ты просто об этом молчишь, ты будешь еще дольше проживать эту травму. И чем больше ты об этом говоришь, тем быстрее и легче она проживется.